Из западни

Балтика встретила порывистым ветром с дождевыми шквалами и ощутимым волнением, которое за время всего перехода колебалось от двух до предштормовых четырех баллов.

По пути, в моменты ослабления волнения, мы занимались своим главным делом – обучением стрельбе и маневрированию. Вскрылось неизбежное: несмотря на относительно невысокий процент в командах новобранцев, навыки у наводчиков изрядно растеряны, а расчеты шестидюймовок с унитарами управляются пока медленнее, чем было при раздельном заряжании. Дальномеры Барра и Струда оказались в новинку даже для господ офицеров.

Вот почему нужно очень хорошим словом упомянуть о такте и сдержанности нашего адмирала и командира броненосца. Поначалу в учении было тяжело…

Стрелять мы начали по новой системе, введенной недавно отдельным циркуляром. Авторство ее приписывают барону Гревеницу, с Владивостокского отряда крейсеров. Суть ее в быстрой пристрелке, когда по результатам падений половинного залпа плутонга офицер вносит корректировку для второй половины орудий плутонга.

Потом – беглый на поражение, по выходе цели из-под накрытий – повторение процедуры. После третьей стрельбы я в полной мере оценил удобство этого метода. Забегая вперед, скажу: кроме стволиковых упражнений мы расстреляли в дороге до Порт-Саида по сорок снарядов шестидюймового калибра и по пятнадцать главного на пушку.

Щиты для нас везли и тащили на буксире во время стрельб сопровождавшие нас до Киля минный крейсер «Лейтенант Ильин», учебные корабли «Верный» и «Воин», а после Вильгельмсхафена – германские угольщики, чьи капитаны получали за риск контрактную надбавку, а судовладельцы еще и страховку.

К счастью, страхового случая не возникло. А вот кинооператор наш, находившийся на одном из этих пароходов, смог снять действительно замечательные кадры. С маневрированием было получше, чем со стрельбой, тем более что отряд наш громоздкостью построения не отличался, а механизмы на всех судах действовали вполне исправно.

В Киле, как я уже писал, на корабли загрузили оставшееся оборудование и телеграфные станции с растяжками и антеннами, заказанные у немцев.

Монтировали эти станции наши мастеровые под контролем германских специалистов. Их дальность связи оказалась прямо-таки огромной: превышала четыреста миль, как мы узнали позже от «нашего» представителя фирмы «Телефункен», инженера Гюнтера Лексберга, станции соответствовали аналогичным, устанавливавшимся на суда 1-го и 2-го рангов германского флота.