Из западни

Потом, по исчерпании шрапнельных снарядов, батарейцы выпустили остатки гранат по уже высадившимся японцам. И наконец, в последней, отчаянной попытке сбросить десант в море упряжки вынесли орудия на прямую наводку для того, чтобы расстрелять по японской пехоте последнее, что осталось в передках – картечь. Но это яростное усилие русских артиллеристов вкупе с атакой конной лавы было легко парировано японским флотом, поддерживающим высадку.

Для уничтожения столь досадивших им пушек, показавшихся наконец-то на глаза, японцы не пожалели даже трех залпов двенадцатидюймовок «Фудзи».

Хотя это было скорее психологическое воздействие как на противника, так и на своих солдат – вести огонь по русским броненосец не мог, слишком близко те подошли к японцам. Но флоту надо было оправдаться перед армией за постоянный срыв перевозок и потерянные грузы. И «Фудзи», по личному приказу Того «поддержать армию при малейших признаках сопротивления на берегу», стрелял по отсутствующим русским тылам.

Действенную же поддержку пехоте оказали канонерки. Под градом крупнокалиберных морских снарядов русские орудия успели выпустить по паре картечных зарядов, после чего были перемешаны с землей вместе с лошадьми и расчетами. Когда остатки отряда вышли в расположение русских войск на Цзиньчжоуском перешейке, среди пяти десятков человек выживших было лишь трое артиллеристов…

Два дня. Казалось бы, что они могут значить в масштабе войны? И стоило ли погибать в безнадежном бою двум сотням бойцов против целой армии? Но грядущие события показали, что судьба Порт-Артура была во многом предрешена именно этим боем.

Японцы быстро продвигались в строну Артура, до его блокирования с суши оставались считаные дни. Вернее сказать, битва за перешеек еще не началась только потому, что карты противнику несколько спутали задерживавший выгрузку тяжелого вооружения штормовой ветер и… адмирал Макаров.

На следующий день после начала массовой высадки врага в Бицзыво Степан Осипович имел неприятную встречу с генералом Стесселем.

Командующий гарнизоном Артура никак не мог взять в толк – как это при наличии эскадры в семь исправных броненосцев наш флот смог допустить десант японцев. Так и не сумевший объяснить ему разницу между блокированным и свободным фарватером, Макаров приказал ночью атаковать скучившиеся в бухте Энтоа транспорты всем, что сможет выйти в море.

Сам адмирал поначалу намеревался идти в бой на «Новике».