Из западни

Погрузка окончилась с маленьким инцидентом для «Сисоя», а именно: одной из 75-миллиметровых пушек проломало фальшборт пароходу, а пушку сильно испортило, ее пришлось заменить потом новой из числа небольшого запаса, который был на наших транспортах.

В кают-компании «Сисоя» продолжались споры: были ли миноносцы или нет ночью в Немецком море, причем число скептиков увеличилось благодаря «воскрешению» «Камчатки», но все же большая часть осталась в уверенности, что миноносцы были.

Здесь в Танжере мы узнали, что далее отряд со всеми миноносцами и транспортами, которые должны были прийти из Черного моря к Порт-Саиду, пойдет Суэцким каналом.

Переход Средиземным морем был сделан при идеальной погоде. Адмирал периодически давал «тревоги», мы стреляли по щитам, которые тащили миноносцы, и боевыми снарядами и стволиками. Наш командир во время третьей стрельбы высказал опасение, что так можно разбросать половину боекомплекта, но его успокоил старший офицер, в Танжере узнавший, что снаряды нам довезут с Черного моря к Суэцу.

Командир наш это тоже слышал тогда, но находясь… не вполне в здоровом состоянии, не запомнил, наверное. Раз от разу стрелять получалось у наших артиллеристов все лучше. В это время по вечерам и ночью мы три раза учились отбивать групповые минные атаки, а миноносцы в эти атаки ходить. Честно говоря, у них это получалось пока лучше. Наш «Сисой» два раза «учебно-условно» потопили. За что наш командир и кое-кто из артиллеристов получили персональные «фитили».

Придя в Суду, мы начали принимать уголь. На больших броненосцах, кстати, погрузка эта весьма быстро была прекращена, что даже поначалу вызвало у нас некоторое недоумение. Но вскоре пришло известие, что в соответствии с расчетами штаба эти корабли должны вступить в Суэцкий канал, имея в ямах менее трети нормального запаса кардифа. Делалось это из соображений уменьшения их осадки.

После угольного аврала адмирал приказал отпускать матросов в порт. И тут началось такое пьянство команд на берегу, скандалы, драки и прочее, что и представить себе было нельзя. Из ста человек пьяными возвращались по крайней мере девяносто. Число нетчиков из нижних чинов достигало колоссальных цифр – из полутора сотен человек, гуляющих на «Сисое», доходило до восьмидесяти, а на «Мономахе» до ста двадцати.