Он уже не удивился, осознав, что путь от окраины города к его центру, где красовались древняя крепость – пятнадцатибашенный кремль и семибашенный храм Белобога, который они прошли за три часа, в обратном направлении оказался вдесятеро короче. Руян-град был насквозь магическим городом и сам ненавязчиво подстраивался и ухаживал за его жителями и гостями.
Вечер прошел в беседах с родичами Ненагляды в количестве десяти человек, мужчин и женщин разного возраста. Все уже знали историю спасения Ненагляды и хотели познакомиться с ее освободителем, о котором она много рассказывала и с нетерпением ждала в гости.
Время в мире Арконы шло быстрее, чем в других хронах Веера, и на планете прошло около месяца, в то время как после расставания с девушкой, по расчетам Ростислава, прошло всего четыре земных дня.
Солнце зашло, родственники девушки разошлись по домам. Ушли и Селюнь с Потаней, забрав детей – двух мальчиков и двух девочек в возрасте от семи до пятнадцати лет (арконских, ненамного отличавшихся от земных), сославшись на какое-то служение.
Мать Ненагляды еще какое-то время возилась в доме, неслышно возникая в комнатах и так же тихо пропадая как привидение. Она не была колдуньей или магиней, о чем было подумал Ростислав, заметив ее исчезновение. Просто магически организованное пространство дома выполняло все ее желания, и это было в порядке вещей.
Стемнело."
"В гостином зале или, как его называли, в видуше зажглись искусно спрятанные в стены светильники, и зал преобразился, все его барельефы и скульптурные детали, созданные отцом Ненагляды, буквально ожили.
Ростислав почувствовал легкое головокружение, насторожился, посмотрел на девушку, сидевшую напротив на низком топчане в форме лебедя.
– Что-то мне не по себе, хозяюшка. – Мать звала дочку уменьшительно-ласкательным именем Наля, но Ростиславу оно не пришлось по душе. – Я чувствую взгляд... – Не беспокойся, Слав, – улыбнулась девушка, поглаживая пушистое животное, похожее одновременно и на кошку, и на мышь; животных этих называли домушами.
– Просто тебя признал здан (так она называла дом-терем), ты ему понравился.
– Он разве живой?
– Не живой, как мы, но и не снулый, не мертвый. Он все видит и понимает, только не говорит.
– У тебя родственники хорошие. Не знаю, произвел ли я на них впечатление, но они мне симпатичны.
– Ты им тоже.
– А маме?
– Маму трудно очаровать, но ты ей тоже понравился.
