– Почему же местный... э-э, хозяин – Яросвет, так ведь? – не освободит его?
– Не знаю, – беспомощно пожал плечами Будимир. – Река Смородина течет по границе Святой Руси с Мировой Язвой, где до сих пор живет трясея.
– Трясея – это что-то вроде болезни?
– Самая настоящая болезнь, только не одного человека, а всей природы.
– Тем более непонятно, почему Яросвет не освободил своего пограничника. Без него ему трудно будет сдерживать эту самую трясею. Может, он не знает, что сом пойман в сети и лежит на дне Смородины? Хотя с другой стороны, какой он тогда на хрен маг? Так он всех друзей растеряет, если не будет их выручать.
– Его сейчас здесь нет.
– Я и так вижу, что его здесь нет.
– Я имел в виду – в Свентане, вообще на планете.
– Странно. Куда они все подавались?
– Кто? – не понял Будимир.
– Маги, кто же еще? Твой отец... вернее, его магическая матрица, ну, ты понимаешь. Потом Зу-л-Кифл, теперь Яросвет. Какого дьявола им понадобилось покидать родные земли, когда кругом враги?
Будимир не ответил.
Снова из воды в фонтане желтых брызг появилась голова гигантской усатой рыбы.
– Помоги, Избавитель!..
Ростислав с подозрением посмотрел на мальчишку.
– Похоже, тебя тут знают.
– Я с ним разговариваю, – негромко сказал Будимир. – Он попал в ловушку, но готов нам служить.
– Я так и понял, что придется его освобождать. Каким образом ты хочешь это сделать? Ведь та черная паутина, что не пускает его на волю, скорее всего какое-то силовое поле?
– Заклятие ограничения свободы, примерно такое же, какое охраняло Вольха на Хаббарде.
Я попробую его снять.
Будимир привычно сосредоточился на внутреннем состоянии, закрыл глаза. Волосы встали искрящимся нимбом над его головой, кожа лица посветлела. Затем он открыл ставшие огромными глаза и вытянул вперед руку с растопыренными пальцами.
Ударил теплый вихрь, рябью взметнул воды реки, едва не повалил избушку на другом берегу. В воздухе проявился рисунок паутины, вспыхнул с треском. Раздался визг и вой, во все стороны полетели клочья пламени.
Один огненный язык достиг моста и проделал в бревнах длинный дымящийся шрам.
– Ничего себе костерчик! – невольно отступил назад Ростислав, ошеломленный масштабом явления.
Огненная карусель погасла, последние клочья пламени зашипели в воде, изменившей цвет с мутно-желтого на голубой. И тотчас же из глубин реки вынырнула голова сома-великана.
– Век не забуду! – прозвучал в голове Ростислава окрепший бестелесный голос-мысль.
