Болото было мрачным, застывшим и странно тихим, и на нем почему-то росли деревья, такие же огромные, толстые, седые от древности, что и в обычном лесу. Возможно, его пришлось бы обходить изрядным крюком, но Будимир обнаружил тропу, пересекающую болото, с наваленными кое-где через трясины бревнами, и путешественники долго пробирались по этой тропе, проложенной неизвестно кем, неизвестно когда и неизвестно для чего.
Через два с лишним часа тропа уперлась в нечто удивительное, чему не сразу удалось подобрать определение.
Это был неглубокий, но широкий ров, покрытый изнутри сплошной ноздреватой коркой, а по краям застывший фестонами и ажурными выбросами синеватого, сизого, зеленоватого и пепельного оттенков. На дне рва, уходившего в обе стороны до горизонта, виднелась цепочка гигантских вдавлин, по форме напоминавших отпечатки копыт. Впечатление было такое, что здесь прошел какой-то великан, толкая впереди себя тележку с раскаленным колесом, и все, что попадало под колесо, сгорало и плавилось, застывая причудливыми фестончатыми узорами.
Но это было еще не все.
Лес с обеих сторон рва тоже претерпел необычную трансформацию. Деревья потеряли четкую форму, расплылись, изогнулись, искривились, стали похожими на обгоревшие декорации к жуткому спектаклю. Многие из них стали плоскими и перекрученными, многие просвечивали насквозь, превратились в дырчато-кисейные желоба и трубы. Смотреть на этот парад уродливых форм было неприятно.
– Вот это паноптикум! – вполголоса заметил Ростислав. – Тебе не кажется, что здесь проехал кто-то большой и горячий?
– Не проехал – прошел, – уточнил Будимир.
– Боюсь, это след навья. Еще кто-то из них вырвался на волю. Ров ведет прямо к Чертову Кладбищу. Если пойдем по нему, доберемся быстрее.
– А неопасно? Вдруг ров заминирован. Будимир улыбнулся.
– Нет, это просто давний след, никто его не минировал.
– Я имел в виду магические капканы и заклятия.
– Мы их обнаружим заранее, если они есть.
– Тогда пошли по этому «шоссе», оно действительно ровнее, чем дорога по болоту.
"
"Двинулись по дну рва, обходя оплывшие отпечатки «лошадиных копыт» диаметром в два метра. Ров был пропитан запахом застарелого ужаса, запахом тоски и страха, создающим ощущение чьего-то незримого присутствия. Этот запах проникал в душу, раздражал, заставлял оглядываться и не выпускать из рук оружие. Однако путешественники терпели, молча отбивались от колдовской «радиоактивности» рва и вскоре привыкли к ней, как к обычной непогоде.
