Лийна, подслеповато прищурив глаза, разглядывает меня, как интересный экземпляр в коллекции бабочек. Тем самым бессовестно ворует у нас с Йемреном время. Хочется закатить глаза и постучать по запястью, намекая на спешку. Только вряд ли в неторопливой атмосфере нового мира, мой жест будет верно истолкован.
Женщина, будто устав от смотрин, тонкими, длинными пальцами поджигает лучину, и, когда та начинает дымиться, проводит дымом перед моим лицом, вызывая приступ кашля. Затем повторяет процедуру перед мордой Серенького.
Тот лишь фыркает, но убежать или тяпнуть за руку незнакомку не пытается.
— Рассказывай, красавица, — хриплым голосом выдает старуха. — Давно приручила волкодава?
От шокирующего вопроса хочется спрятаться. Вот просто схватить покрепче поводок и метнуться к выходу из странного места, где увидели меня настоящую сквозь морок. С тоской смотрю на дверь…
Женщина продолжает, махнув рукой в сторону деревни:
— С чего начались наши беды? Сначала в лесах исчезли пепельные вокодавы. Когда в округе исчезает тотемный зверь племени — это не к добру.
Потом стали умирать женщины. Наши санны, в былые времена выносливые и крепкие, как дубленая кожа, теперь уходят к предкам совсем молодыми. Многие мужчины остались без пары. Плохо. Очень плохо.
Я осторожно киваю… Плохо, конечно, но я здесь причем? Неужели и она обвинит меня в сглазе, как рыжебородый Минох?
— Наказание приходит, — Лийна многозначительно поднимает вверх указательный палец, — когда духи предков на нас прогневались. Я годами вымаливала у предков причину их гнева, но те молчали.
А сегодняшней ночью явили мне видение. Светловолосая красавица, что под видом старухи приедет на ярмарку с пепельным волкодавом, станет решением нашей проблемы. Так скажи мне, красавица, приручившая пепельного волкодава! Что делать моему племени, чтобы духи предков перестали на нас гневаться, и наши женщины перестали умирать?
Глава 35
Опять бросаю тоскливый взгляд на дверь, разрисованную белой паутиной узоров. Похоже, духи, показавшие Лийне картинку с моим участием, решили меня подставить.
Бросили в самый эпицентр чужой проблемы и заставили ее решать.
А если признаться шаманке, что не могу ей помочь? Кому она поверит? Мне или своим духам? Вдруг подумает, что я просто не желаю помогать? Как тогда отреагирует?
Глаза у старухи прищурены — она словно смотрит ими в прицел. На фоне серьезного, даже мрачного выражения лица этот взгляд выглядит пугающе — аж в груди холодеет. Меня будто в ловушку заманили.
