— Она же самая противная девчонка во всей школе! И вообще, никто из нас — то есть, ни я, ни Дэмьен, ни Близняшки — не понимает, с какой стати Никс наделила ее властью над землей. Круг отлично работал бы и без Афродиты, а теперь без нее, типа, не обойтись. Но кроме этих дел мы с ней не общаемся.
— Вот и хорошо. Я слышал, у Афродиты большие проблемы. Я не хочу, чтобы ты ей доверяла.
— А я и не доверяю!
Только сказав это, я вдруг впервые поняла: я доверяю Афродите. И не просто доверяю, а намного больше, чем Лорену, которому только что отдала свою невинность, и с которым нас теперь связало новое Запечатление.
Ну вот, приехали. Кажется, тут даже психоаналитик не поможет. Нужно сдаваться психиатру.
— Что с тобой, моя маленькая? Тебя расстроили все эти разговоры? — Лорен нежно погладил меня по щеке, а я прижалась к его руке, как кошка. Как же я люблю, когда он дотрагивается до меня! — Ну-ну, я с тобой. Вместе мы непременно что-нибудь придумаем. Потихонечку, помаленечку…
Я хотела напомнить ему, что у Стиви Рей осталось совсем мало времени, но он уже завладел моими губами, и я забыла обо всем на свете, кроме того, как приятно прижиматься к его телу… Как учащается его пульс… Как сердце мое бьется в такт с его сердцем.
Вот поцелуи наши стали жарче, вот его руки заскользили по моему телу. Я склонилась к нему, и вокруг не осталось ничего, кроме крови и желания, кроме Лорена… Лорена… Лорена…Лорен…"
"Резкий кашель вырвал меня из тумана горячечной страсти. Медленно, словно во сне, я повернула голову, а Лорен принялся осыпать мою обнаженную шею поцелуями, но тут я увидела его — и дикий ужас ледяной молнией прошил мое голое тело.
В дверях стоял Эрик, и его только что Помеченное лицо превратилось в застывшую маску изумления.
— Эрик, я… — Бросившись вперед, я схватила с пола платье и попыталась прикрыться им, но Лорен меня опередил. Одним движением он спрятал меня себе за спину и загородил собой.
— Что тебе нужно? — в прекрасном голосе Лорена прогремел плохо скрытый гнев.
Я изумленно охнула, почувствовав обнаженной кожей могучую силу его ярости.
— Мне? Уже ничего, — сказал Эрик и, резко развернувшись, вышел из зала.
Лорен мгновенно обнял меня, и голос его вновь стал нежнее, чем его руки.
— Все в порядке, малышка. Рано или поздно он все равно узнал бы.
— Но не так! — прорыдала я. — Это так ужасно, так ужасно! — Я подняла лицо и посмотрела на него. — Теперь все узнают. А ты говоришь — в порядке! Какой же тут порядок? Ты преподаватель, а я — недолетка.
