Оно исчезнет, когда она Превратится или умрет, — тут Неферет злорадно расхохоталась. — Но может, ты не хочешь, чтобы оно исчезало? Возможно, ты решил променять меня на юную простушку?
— Никогда, любовь моя! Я никогда и никого не хотел так, как хочу тебя, — воскликнул Лорен. — Позволь мне доказать это тебе, любимая.
Он перекатился на другой край постели и обнял Неферет. Я молча смотрела, как руки его заскользили по изгибам ее восхитительного тела — точно так же, как еще недавно они делали это со мной.
Я зажала рукой рот, чтобы не зарыдать в голос.
Неферет развернулась и прижалась спиной к Лорену, предоставляя его рукам все свое тело. Теперь лицо ее было обращено к двери. Веки ее были опущены, губы приоткрылись. Потом она застонала от наслаждения, и медленно, сонно, приоткрыла затуманенные желанием глаза.
И посмотрела прямо на меня.
Я развернулась, скатилась по лестнице и выбежала из корпуса. Мне хотелось бежать и бежать, без остановки, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Но тело подвело меня.
Шатаясь, я с трудом отошла на несколько шагов от двери. Потом забрела в тень под аккуратно подстриженной изгородью, сложилась пополам, и меня вывернуло наизнанку.
Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я полностью опустошила желудок и перестала кашлять и плеваться. Тогда я распрямилась и пошла.
Голова полностью отключилась. Кошмарные мысли вертелись, словно в калейдоскопе. Я не думала, а только чувствовала, но из всех чувств во мне осталось только одно — боль.
Эта боль говорила, что Эрик был прав, но и он недооценил Лорена.
Эрик думал, что Лорен волочился за мной ради секса. Как оказалось, он вообще меня не хотел. Он просто использовал меня по приказу женщины, которую любил и хотел по-настоящему. Я не была для него даже игрушкой. Я была досадной помехой на пути его возлюбленной. Он ласкал меня и говорил все эти слова — все эти прекрасные слова! — только потому, что играл роль, написанную для него Неферет. Я никогда ничего для него не значила.
Давясь рыданиями, я подняла руки, вырвала из ушей бриллиантовые сережки и с криком зашвырнула их в темноту.
— Черт побери, Зои! Если тебе надоели эти бриллианты, могла бы сказать. У меня как раз есть пара жемчужин, которые отлично подошли бы к дурацкому снеговику, которого Эрик подарил тебе на день рождения. Махнулись бы к обоюдному удовольствию, и дело с концом!
Я повернулась с такой осторожностью, словно боялась, что мое тело рассыплется на тысячу кусков от резкого движения.
