А я, снаружи, буду выворачиваться наизнанку, потому что всем своим существом понимаю — эта война с людьми неправедная! Ее не должно быть. Никс ее не хочет!
Задыхаясь, я ловила ртом воздух и пыталась успокоиться.
Ладно, попробуем думать головой. Допустим, война с людьми противоречит воле Никс, но я-то что могу с этим поделать? Я всего лишь девчонка — и как показали последние события — не слишком умная. Представляю, как сердится на меня Никс! Она мне доверяла, положилась на меня, а я…"
"И тут я вдруг вспомнила знакомую боль, которую испытала в кругу.
Воровато оглядевшись по сторонам, я убедилась, что меня никто не видит, и задрала подол платья до самых подмышек. Всесильная Богиня! Волшебное кружево Меток теперь опоясывало мою талию. Я поспешно опустила платье, закрыла глаза и молча взмолилась милосердной Богине.
«Спасибо тебе, Никс. Спасибо, что не оставила меня».
Потом привалилась к стене и заплакала.
Я оплакивала Афродиту, Хита, Эрика и Стиви Рей. Я оплакивала Лорена.
Да-да, по нему я плакала сильнее всего. Его смерть потрясла меня. Умом я прекрасно понимала, что он меня никогда не любил, а только использовал по просьбе Неферет, но разве душе это объяснишь? Я оплакивала его так, будто у меня самой вырвали сердце. И еще я чувствовала, что в его смерти что-то чудовищно не так. И дело не только в самом ужасе ее смерти, и не в том, что его убили сумасшедшие религиозные фанатики. И даже не в том, что среди этих безумцев мог быть мой злотчим…
Лорен… Смерть Лорена…
Какие ужасные слова! Они просто убивали меня.
Не знаю, сколько я так простояла у школьной стены, задыхаясь от рыданий. Я оплакивала Лорена и ту наивную девочку, которой была еще совсем недавно.
— Это твоя вина!
Голос Неферет пронзил меня, как удар ножа. Я подняла голову, вытерла рукавом лицо и увидела ее. Она стояла передо мной, и глаза у нее тоже были красные, хотя она не плакала.
Меня снова затошнило.
— Все думают, что вы не плачете, потому что сильная и храбрая, — тихо сказала я.
— Но я-то знаю, что вы просто бессердечная. Вы не способны любить, поэтому и плакать не можете.
— Ошибаешься. Я любила Лорена, а он боготворил меня. Впрочем, кому я об этом рассказываю! Ты же все видела, правда? Подглядывала за нами в шелку, маленькая ищейка, — усмехнулась она.
Потом быстро посмотрела через плечо на дверь и подняла палец, словно просила подождать ее секундочку.
