Я старалась сдерживаться, чтобы не слишком нахально и бесстыдно нарушать здешнюю тишину.
Но, признаться, это становилось всё более сложной задачей. Меня крутило в водовороте ошеломляющих тело и разум ощущений. Атайр то нападал на меня, словно оголодавший, жаля почти безжалостными поцелуями, продолжая брать меня без единого мига передышки. То вдруг забывался, его движения становились медленнее и оттого ещё ощутимее — каждое переполняло меня, словно чашу с горячей водой. Муж держал меня, согревая дыханием шею или оголённую в распахнутом вороте сорочки грудь.
Я нещадно сминала в кулаках его волосы, выгибаясь навстречу, раскрываясь так, как только могла.
Чувствуя, что меня сейчас без остатка поглотит ослепительная волна звенящего напряжения, я схватилась пальцами за край скамьи над головой уже не в силах сдержать слишком звонких в этом неподвижном безмолвии вскриков.
Поняла только, что всё завершилось, когда Атайр замер, нависая надо мной на вытянутых, чуть подрагивающих руках. А через миг осторожно вжал меня в дно лодки своим раскалённым телом.
— Ты совершенно невозможная.. — хрипло пробормотал он, едва его дыхание чуть успокоилось.
— ЭЙ, — я слегка толкнула его в бок, — это должны были быть мои слова.
Спина мужа коротко сотряслась от беззвучного смеха.
— Несносная. — Он поднял голову. — Невыносимая. Упрямая, — сыпал он словами, которые вовсе не казались обидными.
Наверное, потому, что теперь он смотрел на меня так, словно собирался повторить всё, что сейчас случилось, едва дав нам каплю отдыха.
И что самое интересное — я была вовсе не против. В отличие от моего тела, которое тут же откликнулось на мои нескромные мысли ощутимой жалобой, оказывается, его величество не слишком-то меня щадил, пусть и для первого раза. Но, к счастью, это он и сам осознавал, потому не стал напирать снова. Мы просто уместились на шкурах вместе и накрылись огромным, сшитым из них же одеялом. Собственная почти полная нагота сейчас вовсе меня не смущала. А нагота мужа — одна лишь мысль о ней и вовсе короткими всплесками поднимала во мне желание вновь и вновь.
— скажи, что мне сделать, Атайр, — заговорила я тихо, опасаясь, признаться, нарушить эту благостную расслабленность, в которой мы оба застыли. — Скажи, что сделать, чтобы поскорее вернуть тебя.
Но король, на удивление, не разозлился. Только взглянул на меня искоса и подложил руку под голову.
— Я постараюсь всё сделать сам. Ведь у меня ещё есть время.
ЕГО слова звучали так непривычно беспечно.
