Лёгкий мороз тут же начал просачиваться сквозь одежду к разгорячённой волнением коже.
— Я хочу исправить кое-что уже сейчас.
Прямо взглянула на мужа, но невольно поёжилась, когда лёгкий ветер лизнул шею. Лодка качнулась, когда Атайр наклонился ко мне. Всего одно короткое движение — но внутри всё вздрогнуло и замерло трепещущим комком. Он опустился передо мной на колено и обхватил лицо ладонями.
— Это очень странно. — Я покачала головой, ещё не веря до конца, что это и правда происходит.
— Разве в близости между мужем и женой есть что-то странное?
Его величество провёл подушечкой большого пальца по моим губам.
— А ты, вижу, ждал, что это случится, — невольно улыбнулась я.
— Я этого хотел. Ещё в ту ночь, что должна была стать для нас первой. — Но он вдруг горько усмехнулся. — Возможно, это всё должно было произойти по-другому. Но другой возможности может больше не случиться. Верно?
— Я не знаю.
Он подался вперёд, и через мгновение мои выстывшие на ветру губы согрелись его неожиданно щедрым теплом.
Живым теплом желающего меня мужчины — это оказалось невероятно сладким чувством, пьянящим, волнующим. Теперь Атайр, кажется, не собирался осторожничать и выжидать. Поцелуй быстро стал требовательным и даже слегка грубым. Похоже, терпения его величество с собой не захватил.
Я не сразу и заметила, как его руки оказались у меня под подолом, такие горячие и тяжёлые, словно только что вынутые из горна. Он крепко сжал пальцами мои бёдра и слегка дёрнул к себе. Мы сплелись так тесно, как это вообще было возможно.
Я обвила руками шею Атайра, уже вовсе не тревожась ни о чём. Зная, что всё и правда правильно. Чтобы понять это, мне пришлось потерять мужа, которого я всегда считала слишком чёрствым, холодным и несносным.
А сейчас он напоминал мне котёл с кипящей смолой, что-то нарастало в нём и во мне, готовое выплеснуться обжигающей волной. И, силясь хоть немного унять охватившее моё тело жгучее напряжение, я сама принялась ослаблять шнуровку своего платья. Хотелось дышать полной грудью, глотать дыхание Атайра вперемешку с колючим воздухом, который перетекал над водой словно бы крошечными льдинками.
Кажется, у его величества должно быть две руки? Как же они тогда оказались у меня на груди тоже? Прикосновения Атайра моя кожа запоминала, как тлеющие отпечатки, и потому казалось, что его ладони касаются меня одновременно везде.
Я потянула мужа за собой — в кормовую часть лодки, где дно было застелено целым ворохом овечьих шкур.
