Но, как и водится, Атайр проявил настойчивость там, где считал нужным. Он придержал меня за локоть, когда я хотела отстраниться, и продлил поцелуй, на который я не могла не ответить. Не отвечать на который, признаться, у меня не было сил: слишком уверенными и в тоже время мягкими были губы моего мужа. Кажется, он совсем забылся — вокруг нас застыла озадаченная тишина. А может, просто я перестала что либо слышать, совершенно поглощённая тем, что между нами сейчас происходило. Знакомые ощущения, казалось бы, которые вдруг приобрели совершенно иной привкус.
Потому, наверное, к тому мигу как поцелуй всё же завершился, у меня слегка кружилась голова.
Это надо же было учудить такое на глазах у всех гостей! Как будто его величество собрался приступить к брачной ночи прямо тут. У меня уже начало закрадываться такое подозрение. Я слышала, что ещё не так давно у руэзльцев сохранялся обычай лишать жену невинности на глазах у кого-то из свидетелей. Чтобы не было никаких сомнений, так сказать. К счастью, сейчас эта традиция утратила популярность.
Немного придя в себя, мы с Атайром вновь подошли к камню Фаль, чтобы убедиться в том, что нас Старые боги всё так же принимают в правители Глиннхайна. Признаться, было боязно прикладывать ладонь к прохладному, чуть подрагивающему граниту. А вдруг нет? Но, как и в прошлый раз, Фаль закричал, лишь когда мы с Атайром дотронулись до него вместе.
И гости, которые раньше не слышали такого вопля, были страшно ошеломлены. Настолько, что до самого возвращения в Сеохпочти никто не разговаривал.
Как будто каждый погрузился в свои мысли.
Только в пиршественном зале люди вновь оживились, Запахи еды способны привести в чувство кого угодно. Особенно такие сочные и пряные: похоже, сегодня королевские повара не поскупились на заморские приправы, цена которых порой равнялась золоту.
Уж не знаю, каким бы было празднество, не случись такой беды с хворью, что охватила Гианмор, но и теперь мне казалось, что веселье вполне себе достойно пышной королевской свадьбы.
У меня в голове до сих пор не укладывалось что я всё же стала женой руэльского короля. Мне не давала покоя мысль о тех знаках, что были начертан на дощечке с кольцами в руках Харелта и в то же время в свитках Ингоса. Словно тот сам собирался на ком-то жениться и подбирал для того подходящее заклинание. И чем больше я размышляла об этом, тем тревожнее становилось на душе.
Но долго пребывать в тягостных раздумьях мне не позволили.
