Но скоро перестала понимать, что мне снится, а что нет. Первое, что коснулось разума, — это далёкий женский голос.
Казалось бы, я его не слышала никогда, но он всё же был смутно знакомым, словно звучал из самых глубоких закоулков памяти.
Я вздрогнула и подскочила на месте: оказалось, что лежу вовсе не в постели, а на сырой от росы траве. Вокруг зябко и туманно — как, впрочем, часто бывает в Глиннхайне. И пусто — как почти всегда бывает в Сиде.
На мне оказалась всё та же сорочка, в которую меня переодела Лелия, на ногах — ничего.
Распущенные волосы, почему-то такие же длинные, какие были у меня до побега от отца в Джинарии, позабытой тяжестью укрывали спину.
Я вгляделась в даль, укутанную в туманный пух, и только через несколько мгновений сумела рассмотреть приближающуюся фигуру в светлом. Потому-то она так долго сливалась с окружающей меня клубящейся мутью.
Показалось сначала, что это снова боиреннах, но, когда женщина приблизилась я поняла, что всё же не она: эта выше и чуть стройнее. Серебристые волосы убраны от висков, а вокруг головы обхвачены обручем из переплетения тонких серебряных прутьев.
Я невольно попятилась, словно пытаясь убежать от настигающей меня догадки. И тут ясно увидела лицо женщины.
— Тави, — она улыбнулась, — наконец-то мы встретились.
Она слегка развела руки в стороны, словно приглашая меня обняться, но я и с места больше двинуться не могла. Сколько лет я думала о том, что хочу встретиться с матерью и о многом её расспросить. Но вот сейчас она стояла передо мной — а в голове было невероятно пусто.
Язык же и вовсе словно к нёбу присох.
— Мама? — всё же пролепетала я.
— Ты такая красивая... — ласково проговорила она. — Ты всегда была такой, но я даже представить не могла, насколько расцветёшь.
— Где ты? — зачем-то спросила я
Наверное, глупый вопрос — ведь мы в Сиде? Или нет. Может, это всё мне всего лишь снится в дурмане крепких трав Финли.
— Я там, где и должна быть. Там, где все наши прародители, — спокойно произнесла мать, ещё немного приближаясь ко мне.
— И я хочу, чтобы ты пошла со мной.
— Ты жива?
""Женщина усмехнулась.
— Я теперь всегда буду жива. И хочу, чтобы с тобой тоже всё было хорошо.
— Если бы ты этого хотела, то не оставила бы меня. — Я покачала головой, чувствуя, как волна застарелой обиды и непонимания вновь поднимается в душе.
— Я объясню тебе. Порой что-то бывает сильнее нас. И мы вынуждены пойти другими дорогами. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Мы будем вместе.
