— что ты делаешь?!
Парой ловких движений Всадник скинул плащ — и тот распластался на полу позади него огромной чернильной лужей. Через миг там же грохнулся и тяжёлый пояс с оружием. Я кинулась было к двери — позвать Лелию, которая вряд ли могла чем-то мне помочь. Но Всадник оказался гораздо проворнее меня.
Встал напротив, преградив путь, и поднял руки.
— Не бойся, — сказал так, что у меня ёкнуло в груди.
ЕГО голос звучал совсем как у Атайра.
— Ты сам сказал, что не мой муж!
Собственные слова показались бредом.
Всадник подошёл и опустил мои руки вдоль тела, не давая больше прикрыться.
Смахнул сорочку на пол и, обхватив за талию, плавно опустил на постель.
Я поймала его лицо в ладони, ещё силясь увидеть в глазах хоть проблеск того, что напомнило бы мне Атайра. Воззвать к нему, если он не затерялся совсем в тех глубинах, откуда на меня смотрела вторая сторона его души. Но Всадник не позволил слишком долго его разглядывать. Склонился, и его прохладное дыхание скользнуло вдоль шеи.
И меня внезапно словно поглотило топью его воли — никак не шевельнуться. Я лишь ощутила, как уверенно он развёл в стороны мои колени, умостился между. Шорох ткани, короткий толчок — и я схватила губами воздух, содрогаясь от необычного ощущения, что теперь не принадлежу себе.
Перина проминалась под спиной чуть сильнее при каждом движении Всадника, который крепко держал меня за талию, направляя к себе Я совершенно не чувствовала боли, о которой не раз упоминали старшие женщины, стремясь подготовить к тому, что ждёт каждую девицу, которая становится чьей-то женой.
Я не чувствовала почти ничего.
Только тянущая полнота внутри и в то же время чувство, что я рассыпаюсь на части. Не могу сосредоточиться ни на чём. То слышу дыхание мужчины надо мной, то ощущаю, как вливаются его холодные пальцы мне в бока. То вижу пляску снега за окном на разгулявшемся ветру.
Подняла руки — они словно бы истончились, через них даже можно было рассмотреть плечо мужа и комнату за ним.
— Что со мной?
Но Всадник, конечно же, не ответил. Только толчки его бёдер стали ощутимее, а от холода, что исходил от него, начало неметь в груди. Я судорожно вдохнула, понимая, что больше не могу делать это свободно, — и вдруг всё закончилось.
Несколько мгновений пустоты, окружившей меня, словно тёмная вода. Я вздрогнула и вскинулась на постели, слепо моргая, не понимая ещё, где нахожусь. Но одно хорошо — что одета. И что рядом больше никого нет.
