Здесь был Всадник. Я отчётливо видела его внушительную фигуру посреди сереющей в темноте мебели. Он шевельнулся, и вокруг него качнулся широченный, касающийся краем пола плащ.
— Атайр! — выдохнула я, вскакивая с места.
Ведь Всадник — это он? Какая-то часть его. Может, он хочет что-то сказать мне?
В одной сорочке я бросилась ему навстречу, а гость сделал ещё несколько шагов ко мне. Поймал мои запястья, когда я хотела коснуться его, отстранил от себя, вглядываясь сквозь привычную мглу, наполняющую капюшон. Я точно ощущала его взгляд.
—Я не Атайр.
— Ты он, упрямо возразила я и качнулась вперёд, выкручивая руки из крепкой хватки. Дотянулась и смахнула с его головы капюшон. Король чуть опустил подбородок — и его глаза скрылись за упавшими на лоб чёрными прядями.
— Только тебе это позволено, — с тихой усмешкой проговорил он.
— Атайр. — Я приложила ладонь к губам, чувствуя, как щиплет веки. ЕЩЕ не хватало расплакаться! — Что я должна сделать.
— Я не Атайр! — повторил Всадник и вновь поднял на меня взгляд.
"
"Совершенно бездонный, как зимняя ночь, в которой только и видно мелькание снежинок. Холодный, опустошающий и ‘несущий лишь смерть. Я отшатнулась, споткнулась о край ковра, но неуловимым движением гость поймал меня за руку, не дав постыдно упасть.
В следующий миг рванул к себе, раздражая кожу грубой замшей перчаток.
— тогда кто ты, если не он? И зачем пришёл? Сказать, что моего мужа больше нет таким, каким я знаю его? Что мне стоит оставить надежду? Перестать ждать его? Что ты можешь сказать мне?
Голос дрожал всё сильнее, а в груди что-то словно разрывалось оттого, что я видела перед собой Атайра, но теперь понимала, что это и правда не он.
Каким бы ни был мой король холодным и резким, он никогда не смотрел на меня так, словно я всего лишь пылинка, что проплывает мимо в луче света.
И всадник не ответил. Он стащил перчатки и небрежно уронил их прямо себе под ноги, а затем кончиками пальцев смахнул упавшие мне на грудь локоны. Я дёрнулась, как от удара, начала пятиться, ощущая, как меня пронзает ознобом от каждого его прикосновения.
Но Всадник наступал, оттесняя меня назад, к постели, рядом с которой на столике горела всего одна свеча.
Эта медленная погоня быстро его утомила, и он поймал меня за плечи. Я вывернулась. Треск ткани — и сорочка расползлась на двое части от одного только неосторожного усилия Всадника. Я вскрикнула, пытаясь поймать обрывки ткани, и они неопрятными лохмотьями повисли у груди, словно лепестки увядшего цветка.
