Явственный звон исходил от говорящего булыжника, и чем ближе мы подходили, тем он становился ниже и ниже, пока не превратился в утробный гул.
— Вы слышите? — Я дёрнула настороженно ступающего по мягкой земле принца за руку.
— Конечно, слышу, — чуть резковато, но тоже тихо отозвался тот. — Обычно такого не бывает. Но… Мы же в Сиде.
— А можно коснуться? — Я с опаской покосилась на Атайра.
А тот посмотрел на меня с таким возмущением, как будто я попросила о чём-то непотребном. И совсем даже неподобающем незамужней, невинной деве.
— Вообще, женщинам не положено, — проворчал он. И добавил с заметной значимостью в голосе: — К тому же он уже указал на истинного короля.
— Но он явно чего-то хочет! — настояла я и попыталась вырваться из уверенной хватки принца, но он не пустил.
— Хорошо… — наконец сдался. — Но только со мной вместе.
— Не укусит же он!
— Тавиана! — угрожающе рыкнул его высочество, напрочь позабыв о положенном обращении.
Я не стала больше спорить, странно удивлённая и растерянная его фамильярным порывом.
Хорошо это или плохо? Мы вместе подошли к камню Фаль, который почти рыдал басом, всхлипывая и подвывая, как ветер между скал. Осторожно я подняла руку и, несколько раз сжав и разжав кулак, приложила ладонь к его удивительно тёплой ноздреватой поверхности.
Стало глухо и неподвижно, словно мне уши залепило воском. Сердце прыгнуло и замерло у горла, затем вновь обрушилось куда-то в живот… Но больше, кажется, ничего не произошло.
Фаль молчал.
— Что с ним? — Я убрала руку, не зная, что и думать.
И в тот же миг камень начал голосить вновь, словно из колодца. Приложила ладонь — замолчал. Так можно было развлекаться вечно, но мне хотелось только понять: что происходит?
— Может, закончим? — окликнул меня его нетерпеливое, ворчливое высочество. — Я уже понял, что вы точно не истинная королева Глиннхайна.
Я гневно глянула на него, а он только ответил на моё недоумение едкой усмешкой.
Стукнуть бы его чем-нибудь. Но ничего под рукой нет, а камень Фаль из земли не выдрать так сразу.
— Давайте-ка вы. — Я указала на него взмахом руки. — Хочу узнать, как он будет верещать, когда к нему прикоснётся истинный король.
Атайр укоризненно покачал головой, возведя очи горе: мол, как это я посмела в нём сомневаться. А вот нечего потешаться надо мной. Пусть покажет, чего он стоит сам! Вдруг разговоры о его избранности — только легенды.
