Она поправила волосы, которые ей услужливо расчесала фрейлина, и пошла вперёд, даже не взглянув больше на Атайра.
“Если вы сами не покажете ниэннах де ла Исла то, что она пожелает увидеть и узнать… вы уже ничего не сможете изменить, ваше высочество”.
Глава 14"
"Наверное, отец радовался тому, как покладисто я пришла на собственную помолвку. Но, признаться, после того, что случилось со мной, я не способна была на большое сопротивление. Да и поздно уже. Сейчас меня гораздо больше, чем теперь уж, кажется, неизбежная свадьба, волновало то, что пройти далеко в Нижний мир, даже с помощью Ингюса, я всё же не сумела.
Там, куда вряд ли часто ступала чья-либо нога, кроме самих фоморов, всё было враждебно людям, хозяевам Верхнего. Тем, чьи предки однажды прогнали за Грань самих туатов.
Конечно, я мало думала о том, что меня ждёт, когда побежала за Ребекой. Тогда меня как будто наполняли необычайные силы. После разговора с Ингюсом, который пообещал поддерживать и уберегать от самых больших бед, казалось, что теперь-то я точно всё смогу.
Но пара шагов в Нижнем мире — и дальше я уже почти ничего не помнила.
Очнувшись, подумала было, что Всадник мне просто привиделся. Но оказалось, что его высочество и правда пошёл за мной. Отыскал и вывел, а вернее — вынес обратно.
Ребеку, которой сегодня вдруг резко подурнело, я так и не догнала. Но всё равно твёрдо уверилась, что на этот раз мне удалось приблизиться к ней чуть больше.
И сейчас, когда Атайр шёл ко мне по тропинке к центру небольшого святилища Сеоха, я словно бы до сих пор видела вместо него Всадника.
Да, после того неловкого мига, когда обнаружила себя у него на коленях, многое прояснилось в голове. И даже то, как, бездумно сунув руку в наполняющую капюшон мглу, обнаружила в глубине её вполне тёплое человеческое лицо, не могло сгладить этого тяжёлого ощущения. Его высочество для меня всё плотнее единился со своей ипостасью в Сиде.
Так, пожалуй, я скоро перестану видеть его живым человеком.
Любой казался мне более живым, чем он: Харелт, Ингюс, даже Ребека, которая давно стояла у Грани.
А вот Атайр — холодный, упрямый, совершенно несносный — превращался только в тень, что просто заслоняет мне солнце.
Наверное, это плохо для того, кто должен стать моим мужем.
И я не хотела быть здесь, несмотря на взбудораженно-радостный, но при этом тихий гомон гостей, что собрались в промежутках между камнями святилища. Хотелось обратно в Сид, пусть там мне пока не рады. Здесь я ещё явственнее ощущала его зов.
