Затем возвращается — и тут же Каллуму становится плохо.
— Не говори глупостей! — оборвал его Атайр. Но где-то в сердце ударился горячий комок невольного подозрения.
Только это сомнение всего лишь миг отравляло мысли и пропало: нет, Тавиана не может быть колдуньей. Он видел её в Сиде много раз. Он видел её даже в забытьи, чувствовал её свет.
— Да сам посуди! — настоял дядька. — Приезжают вархассцы — и на Гианмор наваливается хворь. Эта девчонка бродила всё утро неведомо где — и беда приключается с королём. Чего можно ожидать ещё от вархасской потаскухи? Она и тебе голову морочит.
Для колдуньи обмануть лекаря ничего не стоит."
"Атайр резко вдохнул, на мгновение оглохнув, не желая слушать всё это. Горло сдавило тугим кольцом ярости. Но Тавиш продолжил негодовать всё громче и громче. Его слова о Тавиане становились всё резче и грубее. Он словно поверил в то, что его непременно поддержат.
— Тебе нужно от неё избавиться. Прогнать вархасское посольство. А лучше — принести их в жертву богам. Тогда они…
Атайр развернулся и со всей силы впечатал кулак в скулу Тавиша.
Руку пронзило тупой болью до самого локтя: всё же дядька не слабого десятка и слывёт одним из самых опасных воинов. Его кости что каменные.
— Да ты! — взревел он, мотая головой, и сделал шаг обратно к Атайру, перестав слепо шарахаться по комнате после удара.
Уален же так и застыл, ошарашенно моргая.
— Тавиана де ла Исла не потаскуха, не шлюха, не вархасская дрянь, процедил Атайр. — Она не колдунья и не ведьма.
Она не виновата в хвори. Запомни раз и навсегда. Ещё одно такое слово о моей невесте — и я буду говорить с тобой по-другому. Не посмотрю, что ты старше и что брат отца.
— Да она, похоже, уже поймала тебя вот так. — Отлепив ладонь от стемительно наливающейся багровым скулы, Тавиш слелал похабный жест, показывая, за что именно Тавиана якобы держит своего жениха.
— Тавиш, — с укором проговорил Уален. — Возможно, девчонка и правда не виновата. Не виноваты и вархассцы.
Но тот только хмыкнул и резким шагом вышел.
— Вы все слепые бараны, — донеслось из-за закрывающейся за ним двери.
А затем только глухое бубнение.
Вернулся Финли с таким видом, словно ничего и не слышал. У него сейчас свои заботы. Он должен излечить короля.
— Что теперь будет? — наблюдая за ним, спросил Уален.
— Я не знаю, — тот пожал плечами, — совершенно нельзя предсказать, отступит хворь или станет давить сильнее. Никто пока этого не понимает. Но я постараюсь сделать всё.
