Если ты таким образом хочешь вернуть моё внимание, то это пустая трата времени. Хотя…
Он коснулся пальцами воротника халата, открывшего его взору тонкие ключицы Элены и небрежно сдвинул его в сторону.
— Руки убери, — тут же среагировала Элена.
Едва сдержавшись, чтобы не броситься на него с кулаками и не выбить всю эту неведомую дурь из его головы, она приблизилась к нему вплотную и медленно, делая акцент на каждом слове, сказала:
— Не льсти себе, Иль Кан. Пораскинув мозгами, я поняла, как мне повезло, что ты вовремя остановился.
Тебе ведь никогда не нравились нормальные женщины, да? Напомнить список твоих фавориток? — она принялась демонстративно загибать пальцы, не без удовольствия глядя, как его лицо белеет от злости. — Заносчивая, высокомерная богачка, предательница и убийца в одном флаконе, молоденькую служанку считать? Есть у тебя на неё планы?
Не выдержав, Иль Кан схватил её за запястье и с силой притянул к себе. Склонившись к её уху, он угрожающе прошептал, медленно сжимая пальцы:
— Спрячь своё жало куда подальше, иначе сильно пожалеешь.
От невыносимой близости генерала и его горячего дыхания у Элены мурашки пробежали по телу, а сердце забилось как птица, пойманная в клетку. Развернувшись к нему так, что их губы почти соприкоснулись, она с вызовом прошептала:
— О чём именно я пожалею?
— Пожалеешь, что не сгинула в болотах.
Фраза, сорвавшаяся с его губ, ударила наотмашь, как пощёчина.
Боль от слов человека, разбившего её сердце, была столь невыносима, что она едва не убежала в слезах к Ханнале. Чудом ей удалось собраться с мыслями и она ответила, даже не глядя на Иль Кана:
— Лучше сгинуть в болотах, чем оказаться ручным псом Аса Кая. Думаешь, я не вижу, что между вами происходит?"
"Иль Кан, побледнев, отшатнулся. Запястье девушки выскользнуло из его раскрытых пальцев. Пользуясь моментом, Элена выбежала из купальни, оставив генерала наедине со своим гневом.
— С меня довольно!
Он еле сдерживался, чтобы не броситься за Эленой и не выпытать всё, о чём ей может быть известно.
— К дьяволу всех женщин на свете! — бесновался он, чувствуя внутри полное опустошение, после тяжёлого разговора с любимой. — Сана была права: поддавшись чувствам, я совсем забыл о своём долге и о том, что от меня зависят людские жизни. Нет уж, больше никому не позволю проникнуть в моё сердце.
