Пока слишком рано думать о подобном, пока я сам ни в чем не уверен. Сейчас главное — Турнир и таинственная опасность, которую так остерегается граф Виарог. Потом уже всё остальное.
Подошел к вещам Олиенты. Её сокровищница лежала на верхней полке. Вернул одолженный на время опытов колечко-артефакт. Брать чужие вещи без разрешения нехорошо, но слишком многое скрывал её отец. Кажется, Олиента сказала, что просто не хочет чинить артефакт, подаренный на восемнадцатилетие? Но правда в том, что артефакт выполнил своё предназначение.
Это артефакт-датчик. Они используются для проверки ритуалов, когда увидеть результат сразу невозможно. Очень сложные в изготовлении и потому дорогие. Эвиар Виарог явно не поскупился, и судя по тому, что он подарил Олиенте кольцо, надеялся, что артефакт не сломается, известив о правильном течении ритуала. Но артефакт сломался. Попытка чего не удалась графу?
На самом деле, не собирался рыться в вещах Олиенты, но мысли возвращались к тому кольцу, поэтому решил его проверить.
Как оказалось, не зря. Теперь осталось найти самого графа и подтвердить свои догадки. Ведь моя магия слишком странно реагирует на Олиенту, а если вчитываться в историю возникновения помолвочного обряда, то можно прийти к весьма занимательным выводам. Неужели всё действительно так?..
Олиента Виарог полностью перевернула мою жизнь, ворвавшись в неё словно порыв северного ветра. Или она ворвалась еще десять лет назад, когда я спас маленькую девочку и потерял родовую печать Дарреги? Если бы герб на ней и брачная татуировка совпали узорами, она бы давно обо всем догадалась.
Улыбнулся. Кажется, нас действительно связали сами боги, а не долговая расписка моего отца.
— Артиан…"
"Я дернулся и быстро развернулся к спящей девушке. Она заметалась на постели, волосы рассыпались вокруг неё золотым ореолом. Я тут же лег рядом и взял в руки целебный отвар. Девушка доверчиво прижалась ко мне, вновь что-то зашептав. Что именно — было не разобрать. Я приставил стакан к губам Олиенты, буквально вливая в неё целебную жидкость.
Несколько капель упали на подбородок, потекли вниз, в ложбинку между груди. Мысленно отсчитал до пяти и отвел взгляд. Это не кара, это мука. Настоящая мука.
— Артиан…
Моё имя в её устах звучало слишком интимно. Помнит ли она, что уже которую ночь называет меня так? Просыпаясь, она говорит лишь «магистр» или «эвиар», но ночью, в бреду, она открывается намного больше, чем днем. Это заставляет меня ликовать непонятно перед чем.
