Ты можешь выбрать одиночество - большинство людей в Полеарне поступают именно так - и оставить меня. Или я оставлю тебя; одной из главных причин, по которой я оставалась здесь все последние годы, было ощущение, что я не должна позволить старому дому умереть. Дома умирают, вы знаете, они живут и умирают медленной смертью... в них становится все меньше и меньше жизни, пока, наконец, она не исчезает совсем. Или у вас, в Лондоне, подобные слова кажутся лишенными смысла?.."
Естественно, я тепло воспринял эту предварительную договоренность, и как-то июньским вечером оказался возле ответвления, ведущего вниз к Полеарну, и вновь, как прежде, спускался по крутой дороге, петлявшей меж холмами.
Для этой местности время остановилось, ветхий (а может быть и новый) указатель по прежнему указывал направление вниз по дороге, в нескольких сотнях ярдов виднелся белый ящик для обмена корреспонденцией. Все места, сохранившиеся в памяти с детства, которые попадались мне на глаза, казалось, не претерпели с тех пор ни малейшего изменения.
Почтовое отделение, церковь и рядом с ней дом священника, и высокий кустарник, окружавший дом и служивший ему живой изгородью, и далее серая крыша дома у карьера, блиставшая влагой, приносимой с моря вечерним бризом. Все было таким, каким я его запомнил, и в особенности чувство уединения и изоляции. Где-то позади меня, скрытая деревьями, поднималась вверх дорога, ведущая в Пензанс, куда-то в неизмеримое далеко. Годы, прошедшие с тех пор, как я шел по этой дороге, исчезли, как исчезает легкий пар от дыхания в морозном воздухе.
Позади остались суды, принесшие мне имя и доход, записанные в скучной книге памяти, о которых я вспомню, если я только удосужусь перелистнуть страницы назад. Но сейчас эта скучная книга была закрыта, я вернулся в Полеарн, и его очарование вновь поглотило меня целиком.
И уж если не изменился Полеарн, то также не изменилась тетя Эстер, встретившая меня в дверях. Изящная и улыбающаяся, какой она была всегда, и годы были не властны над нею, но только подчеркивали ее природную элегантность.
Когда мы сидели и разговаривали после ужина, она рассказывала о том, что произошло в Полеарне за все прошедшие годы, и те изменения, о которых она рассказывала, казалось, еще более подчеркивают его неизменность. Немного освоившись, я спросил ее о доме радом с карьером и мистере Дулисе; лицо ее слегка поблекло, словно небо весенним днем, затуманенное набежавшими легкими облаками.
