Обратно в Максли мы возвращались, приветствуемые веселым щебетом ранних птиц.
Снег начался с рассветом, и шел весь день, пока неясная зыбкая белая пелена снаружи не возвестила о наступлении вечера. Но, как это обычно бывало в очаровательном своим гостеприимством доме Эверарда Чандлера, где я частенько проводил Рождество, и где встречал его теперь, в развлечениях недостатка не ощущалось, и время пролетало с удивительной быстротой. Короткий турнир по бильярду от завтрака до обеда, с бадминтоном и утренними газетами для тех, кто ожидал своей очереди, а затем, до чая, игра в прятки по всему дому, за исключением бильярдной, где уединились те, кто желал покоя.
Впрочем, таких нашлось мало; очарование Рождества, как мне кажется, подобно некоему заклинанию, вновь превратило нас в детей, которые, с внутренним трепетом и затаенным страхом пробирались вверх и вниз по проходам, где из каждого скрытого темнотой места вдруг могло показаться какое-нибудь ужасное существо. А затем, уставшие, но переполненные эмоциями, мы вновь собрались за чаем в зале, где языки пламени в ярко пылавшем очаге, полном угля и поленьев, отбрасывали пляшущие тени на темных панелях.
Как и следовало ожидать, настало время историй о привидениях, электрический свет был потушен, и слушатели могли предоставить волю своим фантазиям, что скрывается в темных углах, и мы принялись пугать друг друга историями, насыщенными кровью, костями, скелетами, доспехами и воплями. Я только что закончил свое повествование и с самодовольством полагал, что никому не удастся превзойти моей истории, когда начал свой рассказ Эверард, до которого дошла очередь пугать гостей.
Он расположился напротив меня, так что был хорошо виден в отблеске огня, и выглядел, по причине болезни, угнетавшей его в течение всей осени, довольно бледным и исхудавшим. И хотя в течение дневных поисков по разным темным местам он был самым смелым и лучшим из нас, взгляд, брошенный мной на его лицо, заставил меня вздрогнуть.
- Ничего не имею против вещей подобного рода, - сказал он.
- Все, приписываемое призракам, довольно банально, и когда я слышу о воплях и скелетах, то это настолько мне знакомо, что я, в крайнем случае, чтобы избавиться от страха могу сунуть голову под одеяло.
- Но в моей истории скелет как раз и сдернул одеяло, - возразил я.
- Пусть так. Я даже не возражал бы, чтобы сейчас, в этой комнате, вдруг разом оказались семь или восемь скелетов, окровавленных, со свисающими лохмотьями кожи, и прочими ужасами.
