Избранные Луной (СИ)

Дверь ванной комнаты хлопает так сильно, будто ненависть ко мне оборотня передалась и ей. Оставаясь под нещадными к моему телу струями воды, я сползаю вниз по стене и обхватываю свои колени руками.

Время, проведенное в прозрачных стенах душевой кабинки, действительно помогает мне немного прийти в себя. Бесконтрольно бьющееся под кожей желание приблизиться к Оуэну, почти болезненное намерение дотронуться к его телу, и не менее сильная потребность в его прикосновениях — все утихло.

Голова, наконец, окончательно проясняется.

Сейчас я чувствую себя так, словно контроль все еще мне подвластен.

Выключаю воду, выхожу из душевой, обматываюсь белым махровым полотенцем и подхожу к раковине. Зеркало запотело, как и все пространство вокруг. После того, как Оуэн вышел из ванной комнаты, я переключила холодную воду на горячую, стараясь унять бьющуюся изнутри дрожь, разбивающую мое тело на маленькие куски.

Пальцы сами тянутся к влажной поверхности зеркала.

Ощущения, будто я наблюдаю за собой со стороны, когда, глупо улыбнувшись, начинаю писать указательным пальцем имя альфы и вырисовываю рядом миленькое сердечко.

Затем в меня метко ударяет страх быть замеченной за этим дурацким занятием, и я тут же, злясь на себя, стираю рукой глупые заметки. А ведь всего пару секунд назад была уверена, что вернула себе полный контроль над разумом.

Смотрю на собственное отражение в зеркале. Нечеткое. Оно усмехается, оно смазано, туманно, напугано, но где-то в глубине души до безумия счастливо, и вместе с тем несчастно от понимания, слишком ясного осознания — будущего у нас с Оуэном нет.

Наша истинность — невозможна.

Если даже целитель ошибся, и я не настолько никчёмна, чтобы не суметь привлечь волка, надо оставаться честной с самой собой — Оуэн Стефенсон никогда не захочет признать своей парой убогого приемыша, которого однажды в лесу подобрал его отец.

Кривая улыбка трогает мои губы и острыми краями проходится по сердцу.

Разве будущий глава стаи может пожелать ту, кого покинула собственная волчица?

Дитя не сумевшее удержать зверя — позорное слабое семя.

Говорят, внутренний волк, как твоя вторая личность, вечная часть тебя… Часть, которая будет защищать до последнего вдоха…

Но моя решила уйти, бросить меня одну, забрав с собой все мои воспоминания.

Все годы до семи лет, до того дня, когда папа подобрал меня в лесу — как один чистый лист белой бумаги.

В детстве я часто плакала, особенно тяжело было ночами.