Избранные Луной (СИ)

Дёрнувшись, ловлю на себе его взгляд, и меня бьет холод вместе с насмешкой.

— Брать такую, как ты, я не намерен, но трахать твой рот был бы не против.

Пытаюсь выбраться из его рук, но альфа не позволяет.

— Вижу, ты не оценила моего предложения. — продолжает истинный и хватает меня за подбородок. — Тогда открой свой рот.

Думает, я сделаю это после его слов?

Испуганно мотаю головой, и мне кажется, что на миг, на крошечный и ничтожный, весь холод пропадает из его глаз, и альфа разделяет со мной горечь собственных слов.

— Дам тебе таблетку, Дженни. Они как мармеладки. Не бойся. — Дженни… я перестаю трепыхаться и обмякаю в сильных руках. Прошло пару столетий с тех пор, как он так меня называл.

Оуэн аккуратно надавливает пальцами на мои скулы, рот открывается, и он кладет на мой язык небольшую таблетку.

— Глотай. — велит, — Она маленькая, ты справишься и без воды.

Обиженно выполняю его просьбу, чтобы в следующую секунду услышать пугающее:

— В первый раз бывает больно.

— Сейчас начнётся, — мне так хочется обманываться и думать, что я действительно вижу в его глазах нежность и обеспокоенность.

Нельзя же быть такой наивной! Разве забота может заключаться в том, чтобы дать мне проглотить нечто, из-за чего тело начинает нещадно ломать.

— Я помогу, — сдвигая брови, шепчет он, — Но тебя никто не должен услышать.

И с этими словами широкая мужская ладонь накрывает мой рот.

Мне хочется увернуться от него, хочется громко кричать, кричать, что мне страшно. Больно. Невыносимо. А затем боль неожиданно сталкивается с чем-то совершенно иным.

Пальцы Оуэна скользят между ног, добираются до влажных складочек и проникают в них. Не грубо, не жестко, а так томительно нежно, что я теряюсь в пронизывающих ощущениях, тянусь сильнее к мужчине, и он вдруг не отталкивает, позволяет, поощряет и прижимается ко мне сам.

Непроизвольно выпиваюсь в его ладонь зубами. Пугаюсь своего поступка. Жду, что он разозлится и наорет на меня, но он будто не чувствует моих зубов или боли. Тяжело дышит в район шеи и продолжает поглаживать своими длинными пальцами чувствительную плоть между ног. Находит напряженную горошину и изощренно истязает ее сладкими прикосновениями.

— Давай, Дженни, — рокочущий голос проникает в ухо.