Избранные Луной (СИ)

 — насуплено отвечает она, изучая глазами деревянное покрытие пола. — Я волновалась. И хотела принести искренние извинения. Если бы я не переборщила с эмоциями расслабления и радости у твоей истинной, она бы не позвала тебя, и ты бы, возможно, не сорвался прошлой ночью. Я поступила необдуманно и готова понести любое наказание. Поверь, не оправдываю свой поступок, но я хотела, как лучше. Подумала, пусть девочка немного расслабиться и отдохнет от своих переживаний. Ведь я вижу, как ты изводишь себя из-за всей этой ситуации.

— Пат, все в порядке. Я тебя не виню. Извинения излишни.

Плечи беты расслабленно опускаются, волчица благодарно кивает и спешно выходит из комнаты.

Возвращаюсь глазами к дороге, на которую выходит одно из окон гостиничного номера, а мыслями в то раннее утро моих двенадцати лет, когда родители привели в наш дом маленькую девочку и строго сказали, что к ней следует относиться, как к одной из своих сестер.

Все стороны истинности проявляются у пары только при достижении обоими партнерами восемнадцати лет, но, несмотря на это, волк все равно сразу же почувствует свою волчицу, если ему посчастливиться встретить ее раньше совершеннолетия.

Получить главный дар Сиэлин в нашем мире мечтают многие. Конечно, открыто об этом говорят больше девушки, а юноши чаще высокомерно посмеиваются и без разбора меняют женщин в разгар пляски гормонов, но все же тайно грезят однажды встретить ту единственную.

Ту, что способна разделить и преумножить силу оборотня.

А первая встреча с истинной врезается в память несмываемыми чернилами.

В то утро я проснулся от постороннего запаха — слабого и почти неуловимого, но нестерпимо приятного. К тому времени я распознавал абсолютно все ароматы, присущие нашему дому, с легкостью разбирался в коллекции маминых духов и уже тогда понимал, как тот или иной парфюм связан с ее настроением — но то, что упрямо дразнило и щекотало нос, встречал впервые.

Мое любимое сливочное мороженное и пара капель сока сладких лесных ягод — именно такая грубая характеристика приходила сонному двенадцатилетнему мне на ум.

Не открывая глаз, привстал с кровати, сполз на пол, тряхнул головой и снова лег, стаскивая с матраса подушку.

Я тайно играл пол ночи на приставке, зная, что родителей нет в доме, а потому заснул, когда за окном только-только забрезжил рассвет — продрать глаза после бессонной ночи казалось непосильной задачей.

Но как бы я не пытался вновь провалиться в сон, запах мне всячески мешал.