Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Но сразу говорю вам, все эти сведения, вся эта информация расскажут вам лишь о сотой, нет, о тысячной доле возможностей нашего содружества. Никто не в силах представить себе всю реальную мощь Узора. Боюсь, прежде вам не приходилось встречаться с чем-либо подобным.

— Все это не важно. Сила имеет залогом крепкий союз народов, а без единой, объединяющей идеи крепкого союза никогда не будет. Вы бессильны против истины. С ней невозможно бороться, вернее, ее нельзя победить. Вы проживаете свои жизни без разумной цели, впустую тратите время на споры и поэтому не представляете для нас сколько-нибудь серьезной угрозы.

Ведь Назначение — это отнюдь не цивилизация Амплитура. Назначение — это отнюдь не содружество наших союзников. Назначение — это суть и мера всех вещей, причина Вселенной. Разве разумно тратить силы и время на борьбу с такой идеей?

— Посмотрим, — упрямо ответил Принак, впрочем, уже несколько поколебавшийся в своей уверенности и непреклонности.

«Ничего. Интеграция этого конгломерата потребует несколько больше времени и только-то», — размышлял Тот-Кто-Решает.

Упрямство — свойство примитивных народов. Само по себе, конечно, оно является препятствием и тормозом, но упрямство — это черта, которая дается только и исключительно в ущерб прочим ценным характеристикам. Мягкое убеждение и уверенность в своей правоте почти всегда давали положительный результат. На крайний случай в запасе имелась сила.

Поражений Назначение не знало. Хотя правда и то, что прежде его народы никогда не сталкивались с организацией, подобной Узору. Но, с другой стороны, какие это все-таки открывало богатые возможности!

Восторг мощной волной прокатился по всем двенадцати. Не одну, не пять, а неизвестное число разумных рас можно обратить на путь истины, на путь вечного Назначения! Это был важнейший момент в истории, и можно было только гордиться тем, что присутствуешь при нем.

Тот-Кто-Решает почувствовал вдруг любовь и симпатию по отношению к этому Принаку. Да, он представитель враждебного мира, командир вражеского корабля. Ну и что? Просто ему еще неведома истина. Внушение любви и симпатии источалось всеми двенадцатью и мощной волной окатило пленника. Вдруг всем амплитурам показалось, что офицер внутренне готов ответить им тем же!

— Да вы спятили! — крикнул пленник, сжав руками голову.