Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Ни мы, ни кто-либо другой, никогда не вмешиваемся во внутренние дела наших союзников, в их жизнь, культуру, искусство или традиции. Это связано с нашими нравственными устоями и, на мой взгляд, общепонятно. Мы стремимся ко все большей взаимной интеграции, это надо признать. Но, во-первых, сугубо добровольно, а во-вторых, это не идет в ущерб собственного самостоятельного развития. Мы друзья между собой. У нас нет хозяев, нет рабов, как вы это описали.

— Все это не для моего народа. И, насколько я понимаю, не для других народов, которые являются членами Узора.

— Разве вы не понимаете, — продолжал уставший уже амплитур, — что вся эта дискуссия, весь этот разговор, как две капли воды, похож на те разговоры, которые велись в этом зале уже великое множество раз в прошлом? Все то же самое. Ничего нового.

— Вам это может не понравиться, вы можете даже не поверить, но я говорю вам: результат всегда один.

— Может, на этот раз будет другой.

— Нет. Другим он просто не может быть. — Тот-Кто-Решает подался вперед на своих коротеньких, пухлых ножках.

 — Либо все произойдет быстро, либо займет продолжительное время, но исход уже предрешен. Заранее. Назначение — это Назначение. И так было на протяжении сотен лет, тысяч лет. Перемены принципиально невозможны.

— И несмотря на все то, что я говорил вам, вы до сих пор сохранили желание помочь мне отремонтировать корабль и отпустить со всей командой домой?

— Разве еще никем не отмечалось, что мы никогда не лжем? Вы будете посланцем, на вас будет возложена миссия, которую вы, если захотите, можете не исполнить, но мы даем вам эту возможность.

Будет ужасно, если в общении с вами опять придется прибегать к силе. Столько бессмысленных жертв! Эти бои с упрямыми сспари… Столько убитых! К счастью, большинству ваших кораблей удалось благополучно исчезнуть.

— И это очень удивило вас? — Пленник и не пытался скрывать свою насмешку и удовлетворение.

— Это нас не удивило, а обрадовало! В мире существуют миллионы заселенных планет. На тысячах из них торжествует разум, цивилизация.

Но нам невыразимо жаль, когда погибает хоть один разумный. Одна-единственная смерть обедняет идею Назначения.

— Вы — очень странная компания, — закусив верхнюю губу, задумчиво проговорил пленник. — Если бы не ваш фанатизм, с вами еще можно было бы поговорить.

— Мы не фанатики, а просто — разумные, преданные идее. Конечно, вы и это можете заклеймить фанатизмом. Будете бесконечно выдвигать в защиту этого свои аргументы, а мы будем бесконечно возражать.