Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Дабианам пришлось притормозить, а не ускоряться, чтобы приспособиться к новому положению кометы.

— Ты хочешь сказать, что дабиане сдвинули комету?!

— Да нет же, Чепмен. Никаких свидетельств в пользу такой гипотезы.

— Но комета изменила свое положение.

— Но это невозможно, — решительно заявил он.

— Всякое случается, — чуть раздраженно возразил компьютер.

Чепмен подумал еще раз, подумал еще… У него расширились глаза. Затем он пробежал через весь корабль, пока не нашел его нынешнего командира, лидера колонии Отасу, который беседовал с несколькими другими официальными лицами колонии в переполненной кабине пилота.

Чепмен сразу же подошел к обзорному экрану. Он показывал только испещренное звездами небо и чуть более яркое пятно отдаленного солнца Абраксиса.

— Мы должны возвращаться назад, сэр.

— Возвращаться? Но мы не можем вернуться, Чепмен, вы же это знаете. — Бедняга, подумал он, этот анабиоз и стимулянты вызывают у людей странные симптомы.

— Наше солнце вступило в цикл активных выбросов. Мы все сгорим.

«Ищи в другом месте», сказал дабианин перед тем, как окончательно замолчал. — В другом, другом… где еще я мог искать? Комета сама изменила положение…

— Пятнадцать часов, — пробормотал он, глядя на экран, — пятнадцать часов…

— Пятнадцать часов для чего? — поинтересовался мэр колонии, пытаясь по-доброму взбодрить аварийного пилота.

Чепмен не отрывался от экрана.

— У меня было пятнадцать часов перед вспышкой.

— И очень ценные наблюдения, как мне говорили, — признал Отасу, пытаясь вселить в Чепмена уверенность и выказать свое одобрение.

— Но вы не понимаете! — Чепмен еще интенсивнее уставился на экран.

Комета была где-то там, далеко позади, двигаясь по своему предначертанному для комет пути.

— Я потратил пятнадцать часов, — пробормотал потрясенный Чепмен, — изучая не того чужака…

А что выберут простые люди?

Когда-то здесь был бокс, который содержал в себе тысячу миров, до которых никому не было дела.

Этот конкретный мир на дисплее в каком-то боксе был более знаком благодаря долгому использованию. Ряд людей, одетых в синие мундиры, защищали груду бревен, известную всем, как «форт». С респектабельной яростью они сражались с большой группой вопящих и завывающих аборигенов.

Однако то, что случилось затем, — результат созревания этого коробочного мира.