А чуть позже туда аппарировали, недавно получившие разрешение колдовать близнецы, которые теперь стали применять волшебство буквально на каждом шагу. Казалось, что они скоро разучатся ходить на своих двоих, потому что аппарировали даже тогда, когда требовалось всего лишь пересесть с кресла в кресло, по поводу и без пользовались палочками, кастуя чары направо и налево.
Гарри, узнав, что они, все они, провели это лето в Блэк-Хаусе, были в непосредственной близости от событий, пусть их не пускали на собрания Ордена, но… ОНИ БЫЛИ ТУТ! Тогда, когда его заперли в изоляции у маглов, причём приставив к нему соглядатаев, которые всё равно пропустили дементоров!
Гарри тогда сильно разозлился и высказал своим друзьям, что он об этом думает, но потом успокоился и попытался выяснить хоть что-то.
Вот тут-то и зашла речь о письмах и прочем.
— Понимаешь, Гарри, — увещевала Гермиона. — Дамблдор запретил нам писать тебе. Это было слишком опасно! Сову можно отследить…
— Но ты мне всё равно писала магловским способом, Гермиона, — возразил Гарри, вспоминая те два письма, что он получил по обычной магловской почте.
— Правда, ты ничего не писала о происходящем, отделываясь общими фразами, тогда как прекрасно знала, что я вообще ничего не знаю о том, что теперь творится в магическом мире! Живя у маглов, я не получаю «Ежедневный Пророк»! И уж кому как не тебе знать, что ни один волшебник, а уж тем более Волдеморт, — при произнесении этого имени все в комнате вздрогнули, но Гарри не обратил на это внимания.
— Не додумался бы проверять и отслеживать магловскую почту! Что и подтвердилось. Так что твои письма… А ты писала только то, что вы очень заняты! Но ни одной новости ты не сообщала! Так чем вы тут были так заняты?!
Гермиона стушевалась. Гарри был прав. Она сама ещё на их первом курсе заострила внимание своего друга на полной беспомощности магов в мире маглов, когда они проходили лабиринт, спасая от Волдеморта философский камень. Там в комнате с простейшей логической загадкой, оставленной профессором Снейпом.
И теперь Гарри вернул ей её же слова.
— Нууу, ты знаешь, дом очень грязный, старый… Мы тут убирались…
Гарри выразительно осмотрел грязный, заляпанный неизвестно чем пол, пыль на портьерах, похлопал по обивке кресла, в которое он ещё не присел, выбив облачко маленьких зловредных мольфеек вместе с облачком пыли. Гермиона покраснела, видя этот явный скептицизм друга.
— Разбирали шкафы с различными штуками… — всё же попробовала оправдаться она.
