Я хотел жить, как жил раньше, и я даже чувствовал запах слежавшегося сырого песка, и смоляной запах тополя, виснущего над скамейкой, и запах самой скамейки – сухого, давно мертвого дерева, я словно видел две ее доски, прикрепленные болтами к чугунной основе, ржавчину, там где головки болтов входили в доски, ее выгнутые лапы, почти наполовину вкопанные для устойчивости…
И в тот момент, когда я все это ясно увидел, сбоку от меня распахнулась бездонная чернота, лишенная звезд, – ни проблеска света, ни каких-либо видимых очертаний, – вероятно, пустая до самого края Вселенной, потому что воздух устремился туда, будто заглатываемый чудовищным пылесосом.
Почва мягко качнулась, полетели – травинки, соломинки, мелкий почвенный мусор. Затрепетала взлизываемая вихревым потоком рубашка. Даже Беппо, всей тяжестью повисший на моей руке, не мог более удержать меня в этом мире. Меня безжалостно перевернуло, ноги задрались выше головы, край твердой земли обломился, и я, втягиваемый водоворотом, обрушился в неизвестность.
День померк, будто его никогда не было. Но еще прежде, чем мрак окончательно сомкнулся вокруг меня, я успел заметить, что латунная клетка с людьми заколебалась, как фантомное отражение, трубки вдруг вспыхнули так, что на них стало больно смотреть, низкий гул зародился меж ними и поднялся до неба, а когда блеск погас, решетчатого птенца во дворе уже не оказалось.
Закрутился в образовавшейся пустоте ворох листьев, донесся звук, как от лопнувшего воздушного шарика, и заметалось звонкое эхо по двору крепости, – все, финал…
20
Иногда мне кажется, что ничего этого не было.
Не было торжественного прикосновения меча Геррика, после которого я стал воином, не было прогулок с Алисой по осеннему солнечному Петербургу: плоских глаз сфинкса, стеклянного плеска воды в каналах, не было звезд, заглядывающих в окно и выманивающих из дома, не было фантастического поединка с лордом Тенто на набережной: мелодии боя, цветка плазменных отражений, смыкающегося вокруг меня, не было отчаяния, любви, надежды, спасения, не было чудесной невероятной победы – опять же там, на набережной канала, не было старой крепости, гулкости складских помещений, мороси сентябрьского дождя, сеющегося на воду, одиночества, латунной клетки, которая унеслась в дали Вселенной.
Ничего этого не было.
