А голос срывается, каркает:
– Езззжжжай ппппрямо ссссейчас на ккккладбище.
– Ты чего, Миша? – совсем перепугалась Настя. – Какое кладбище?!
– Ббббутовское.
Он продолжал трястись – одеяло ходило ходуном. Она бросилась к шкафу, достала два пледа, укрыла его, пробормотала:
– Сейчас я тебе чаю горячего принесу.
– Нет! – яростно выкрикнул Томский (заикаться наконец перестал). – Мне ничего не нужно! А ты – делай, что я сказал! Бутовское кладбище. Найди могилу Сазонова. Георгий, сука, Викторович. Девяносто первый – тире две тыщи четырнадцатый.
Сфоткай памятник. Поговори с могильщиками. Мне нужно точно знать, что он там, что он сгнил!
И колотит кулаками по подушке – так, что наволочка треснула, пух во все стороны.
Настя реально испугалась. Отступила к стеночке, зашептала:
– Миша, ты не волнуйся! Все хорошо, я съезжу! Прямо сейчас поеду.
А он вдруг сбросил одеяла, выскочил из постели, взвыл:
– Нет! Сам, сам поеду-у! Могилу, на хрен, разрою!
Пусть выглядел Томский жутко, словно восставший из ада, больше всего ей сейчас хотелось закрыть его перекошенный рот поцелуем.
Утешить несчастного, приласкать.
Но вспомнила: когда уходили из больницы, доктор ее напутствовал:
– Запомни, госпожа Кондрашова. Когда у психопата припадок – нужно действовать жестко. Иначе сама пропадешь.
Потому она сочувственно взглянула в сумасшедшее, залитое слезами лицо. Подошла поближе, изловчилась и влепила Томскому пощечину. От души, со всей силы.
Программист посмотрел на нее дико. Настя отпрыгнула – показалось, сейчас ударит в ответ.
Но он лишь потер пылающую щеку. Мощным рывком притянул ее к себе (Кондрашова сжалась в неожиданно сильных объятиях). А Михаил уткнул лицо ей в плечо и зарыдал. Сквозь слезы выкрикивал:
– Я так мечтал, что найду его и на куски буду резать! А он, эта мразь! Он сдох от передоза! Сдох под кайфом, счастливым! Через три дня после того, как их убил!
Настя не спрашивала, о ком речь. Она прекрасно знала список жертв.
В него входили Мишин бывший друг Сева Акимов.
Няня его дочери Галина Георгиевна.
И похититель. Парень с женским голосом. Тот, кто увез жену и дочь Томского, охранял их, приходил в камеру хранения за деньгами. Оказывается, его фамилия была Сазонов.
Три дня назад Михаил обмолвился, что он вышел на его след. С тех пор сидел в кабинете безвылазно, еду, что Настя ставила под дверь, не забирал.
А Кондрашова чувствовала, что сама скоро сойдет с ума. Из-за того, что даже представить не могла, что будет, когда Томский похитителя найдет.
