Наливаю ему в миску оставшейся с вечера мясной похлёбки и шиплю:
– Как поешь, бегом наверх. Ты там нужнее.
“Угу, – заявляет наглая кошачья морда. – Это чтобы я тебе не мешал тут Рейкеном любоваться?”
У меня появляется жгучее желание забыть, что Мурик не совсем обычный кот, и рявкнуть “Брысь!”
Но в это время с лавки, где лежит раненый, раздаётся стон, и я опрометью бросаюсь туда и застываю в очередной раз от шока.
Рейкен по-прежнему без сознания, только это уже… не Рейкен. Пока я препиралась с Муриком, что-то изменилось в его лице.
И волосы…
Я ахаю и прикрываю ладошкой рот, удерживаясь от вскрика.
Почти сразу же с характерным негромким шлепком на стол приземлился Мурик.
“Вроде наш был блондином, – растерянно заявляет кот. – И волосы были короче”.
Волосы лежащего на скамье мужчины чёрные, как вороново крыло и длинные. Такие обычно забирают в хвост и перехватывают кожаным ремешком.
Но и это не главное. Скулы мужчины становятся острее, линия рта жёстче.
“Это же герцог…”
– Молчи, – шиплю я на кота. – И бегом наверх. Собираемся и уходим.
“Понял”, – Мурик бесшумно уносится на второй этаж.
Я больше не думаю о том, что жалко бросать пекарню. Бежать! Взять немного еды и деньги.
Проклятье! Я с поставщиками еще не расплатилась. Но, может, им заплатят с продажи пекарни? Или теперь мне ещё мошенничество припишут?
Давлю в себе панику. Не время. Какая же я идиотка. Бежать надо было сразу, когда я увидела Ксаррена на рынке.
Или хотя бы тогда, когда пришёл заказ на булочки из его дворца. На что я рассчитывала?
То, что Ксаррен принял обличье Рейкена, говорит о том, что он давно следит за мной. Потому и Рейкена арестовали. И мне не померещились люди в форме его дома сегодня ночью. Какая же я наивная!
Эти мысли проносятся в моей голове в одно мгновение.
Я делаю шаг назад, натыкаюсь на стул, который с грохотом опрокидывается, и в этот миг Ксаррен открывает глаза, те самые синие глаза, что с ненавистью смотрели на меня в ночь моего появления в этом мире.
– Ты собралась меня добить? – насмешливо интересуется он. – А зачем тогда лечила?
Его взгляд смещается с моего лица на… топорик, который непонятным образом вновь оказался в моей руке. Инстинкт самозащиты сработал.
Ксаррен приподнимается и садится. При этом он морщится от боли. И всё же для такой раны он слишком хорошо себя чувствует. Ну, конечно же, драконья регенерация.
