Онлайн-библиотека книг
– Мне лучше уйти, а тебе нужно поспать.
Не понимая, зачем это делает, Адалина потянулась и сжала его ладонь.
– Пожалуйста, не уходи, – попросила она, даже не скрывая мольбы в голосе. – Я больше не буду докучать вопросами. Просто побудь здесь, пока я не усну.
Тристан замер, изучая ее странным взглядом.
– Хорошо, – ответил он, будто не своим голосом. – Побуду с тобой, а ты постарайся уснуть.
Адалина послушно закрыла глаза. Она не отпустила руку Тристана, а он не пытался высвободиться. Наоборот, снова лег на подушку.
– Спокойной ночи, Трис, – прошептала она, не зная, почему сократила его имя. Они ведь не были близкими друзьями.
– Спокойных снов, Лина."
"Прежде чем окончательно погрузиться в мир грез, Адалина почувствовала, как теплая ладонь на мгновение осторожно коснулась лица.
Глава 17
Прошло десять дней с тех пор, как они прибыли в Деревню Предков. Аврора и Рэндалл вернулись обратно в Аэран, но перед этим новоиспеченный король Ардена поделился новостями, пришедшими из внешнего мира.
Рэндалл также рассказал о том, что в Ардене заметили подозрительных людей из Запада, возможно, наемников Стефана, которые разыскивали Адалину. Она понимала, что побег из Аталаса – это далеко не конец. Ей придется пережить еще не одно испытание, прежде чем она станет по-настоящему свободной.
Но здесь, в Деревне Предков, которую от недругов оберегали высокие горы и, казалось, сама магия, Адалина чувствовала себя в безопасности и могла перевести дух и собраться с мыслями.
Пока она была слишком слаба, за ней ухаживали Энни и ее мать Кларисса. Они обе казались приятными, добрыми и гостеприимными женщинами. Они не только приносили ей еду и помогали умываться, но и рассказывали о жизни в Деревне Предков и об особенностях арденийской культуры.
Все это время Тристан находился рядом. Они больше не возвращались к разговору о Рое и покойной возлюбленной, но каждый раз, когда Адалина замечала золотую цепочку, торчавшую из-под ворота его рубашки, ее грудь сковывало неведомое чувство. Этот медальон виделся ей непосильной ношей, что тянула Тристана на дно его собственной боли и скорби.
