Если бы рядом оказалась бочка с ледяной водой, он бы иссушил ее до последней капли, лишь бы унять жар в груди, который расползался к низу живота и прошивал позвоночник нестерпимым возбуждением.
Плотно сжатые губы Адалины разомкнулись, и прежде чем прогнуться в спине так, будто вот-вот разломится напополам, она прошептала:
– Тристан.
Прозвучали последние аккорды, и Адалина резко, но грациозно упала на колени и легла на пол, заведя руки за голову и протягивая их к Фараду.
Тристан с трудом заставил себя посмотреть на него.
Фарад раздевал Адалину глазами. Все это время он сидел, даже не пошелохнувшись, но Тристан точно знал: сегодня в его покои отправится именно она. И когда Фарад поднялся с дивана и поманил ее к себе пальцем, на котором красовался перстень с огромным изумрудом, Тристан мысленно наслал на него самые страшные проклятия. Адалина с легкостью выпрямилась и, вложив ладонь в руку Фарада, отправилась в отдаленную часть дворца, чертежи которого Тристан изучал три ночи подряд.
Теперь ему нужно было миновать стражу и проникнуть в покои Фарада через потайной коридор для слуг.
Оставалось лишь молиться, чтобы Адалина сумела опоить его снадобьем. Молиться, чтобы этот плешивый шакал уснул до того, как коснулся ее прекрасного тела своими мерзкими лапами. Молиться, чтобы самообладание не покинуло Тристана и он не придушил его только за то, что тот посмел возжелать Адалину. И молиться, чтобы не сорваться в бездну соблазна самому.
Глава 28
Все то время, пока она танцевала, ее сердце колотилось так громко, что казалось – стук заглушает даже музыку.
Ей хотелось стряхнуть с себя липкий взгляд Фарада, умыться и натереть докрасна каждый участок своей кожи жесткой щеткой, лишь бы избавиться от ощущения, будто ее поимели не раздевая. А ведь самое ужасное ждало ее впереди. Единственное, что давало ей силы держаться и танцевать, – это присутствие Тристана. Когда их взгляды встретились, Адалина заметила в его черных омутах то, что затмило любую похоть. Восхищение и поддержку.
Словно он говорил ей: «Я здесь, я рядом», и придал ей смелости и уверенности, когда Фарад протянул руку, молча приказывая следовать за ним.
Флакон между грудей накалился. Осталось только незаметно вытащить его и вылить содержимое в рот, ни в коем случае не глотая. Страх расползался по позвоночнику, точно полчище мохнатых насекомых, но Адалина заставила себя держаться с невозмутимым спокойствием, пока Фарад вел ее по темному коридору к своим покоям.
