Изгнанник Ардена

– Почему не спишь? – спросила она.

– Услышал, как ты играешь мою музыку. Откуда ты ее знаешь?"

"Тут Тристана осенило. Эту композицию он написал в Изумрудном дворце, когда приезжал на свадьбу Стефана. Он вспомнил, как играл ее и как в комнату ворвался маленький ураган по имени Адалина.

Наконец она встретилась с ним взглядом и, казалось, поняла, что он обо всем догадался.

– Ты что, подслушивала?

Адалина тяжело сглотнула и, опустив голову, пожала плечами.

– За неделю до свадьбы Стефана я случайно проходила мимо твоих покоев и услышала музыку.

 – Ее голос звучал неуверенно, будто она признавалась в страшном преступлении. – Она так зацепила меня, что я забыла, куда и зачем шла. Так и стояла посреди коридора. Только когда мелодия оборвалась, я заметила, что по щекам катятся слезы. Это было самое прекрасное, что я когда-либо слышала. – Адалина грустно улыбнулась и осторожно провела пальцем по черной клавише. – Каждый вечер я приходила к твоим покоям и, пока ты играл, записывала ноты на слух. Но до конца записать мне так и не удалось.

– Когда ты подошла ко мне на свадьбе, чтобы пригласить на танец, ты уже знала, что тот горе-музыкант – я?

Адалина смущенно кивнула.

Тристан не мог разобраться в собственных чувствах. Злило ли его то, что она посмела подслушивать и записывать музыку, которую он писал для другой, или же роднило с ней еще сильнее?

– Да, знала. Но после свадьбы перестала ходить к тебе.

– Почему?

Адалина помрачнела.

– Помнишь, я попросила тебя помочь моей сестре, когда ее избивал муж?

Тристан кивнул.

Конечно, он помнил, как разукрасил толстощекую морду того ублюдка и пригрозил ему жестокой расправой, если он посмеет еще раз поднять руку на собственную супругу.

Адалина горько усмехнулась.

– На следующий день Эстель отдала мне платок, который ты одолжил ей, когда она плакала, и потребовала вернуть тебе.

Тристан недоуменно нахмурился. Он никак не мог понять, почему Адалина грустила. Ее кожа покрылась мурашками, и он невольно прижал ее к себе.

– Почему не вернула?

Адалина прикусила губу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Потому что перед этим она ударила меня по лицу и назвала безмозглой малолеткой за то, что я вмешалась в их супружеские дела да еще и впутала принца чужого королевства. Мне было обидно и стыдно. И я… – Она передернула плечами и нарочито небрежным тоном продолжила: – Я была ребенком, меня грызла вина, и я решила, что достойным наказанием будет так и не дописать композицию, которую я полюбила всем сердцем.