Изгнанник Ардена

Адалина хотела закричать, надеясь, что с такого расстояния Орсон или другие стражники штаба услышат ее, но Орион накрыл ее рот и нос платком, пропитанным жидкостью с едким запахом, от которого слезились глаза.

– Неужели вы думали, миледи, что человек, бросивший семью и сбежавший из дома ради удовольствий, будет беспокоиться о своей сестре? – Грубый шепот коснулся ее уха, пока она брыкалась, пытаясь вырваться из цепких рук. – Я проторчал в Аэране целый месяц в ожидании, когда вы получите послание, и мое терпение окупилось.

Слова Ориона жалили, и Адалина задергалась с утроенной силой. Внутри нее все полыхало от злости, страха и неверия.

Орион солгал. Эмильен не мог предать ее, не мог! Кто-то просто искусно подделал его почерк, а она так слепо доверилась. «Письмо было написано шифром, известным лишь тебе и Эмилю», – напомнил противный внутренний голос.

Внезапно Адалина почувствовала странную слабость. От запаха, исходящего от платка, прижатого к ее рту, закружилась голова, ноги подкосились, а тело охватила дрожь.

– Надеюсь, в том доме, в который вы так торопились, нет близких вам людей. Сегодня их всех ждет смерть.

– Нет! Не смей, – попыталась прокричать она, но лишь жалобно что-то промычала.

Перед глазами потемнело, а тело обмякло в грубых руках Ориона.

«Тристан…» – последнее, о чем подумала Адалина, прежде чем потерять сознание, надышавшись дурманящим снадобьем.

Глава 35

Тристан встретился с Рэндаллом в таверне «Старина Джо». Ее хозяин Гарри – внук того самого Джо, в честь которого названа таверна, – работал на гильдию и даже знал Изекиля в лицо. Когда Тристан назвал пароль, Гарри без слов отвел его и Рэндалла, скрывавшего лицо под капюшоном плаща, в отдельную крошечную комнату. В нее вмещался лишь стол, четыре стула и платяной шкаф со сломанной дверью.

– Поверить не могу, что Стефан не родной сын Танната, – пробормотал себе под нос Рэндалл, изучая королевский указ о лишении Стефана права на престол. – Дата коронации уже назначена, нам нужно поторопиться и оповестить других королей, иначе потом будет сложно.

На Западе существовала традиция, которая позволяла представителям знати в день коронации оспорить притязания будущего короля, если у них были доказательства того, что он не достоин короны.