Изгнанник Ардена

Она коснулась длинными пальцами нежных лепестков алого цветка, но не стала срывать его. Тристан услышал лай собак в отдалении и искренне понадеялся, что если стражники придут сюда, то не узнают его без парика и бороды.

– Как ты справляешься с этими слухами? – спросила она, перейдя вдруг на «ты».

– Я их не отрицаю.

В глазах Адрианы отразилось удивление.

– Почему?

– Отрицая слухи о себе, ты даешь понять окружающим, что тебя это ранит, обижает, и тогда они будут пытаться ужалить тебя посильнее. Если инетильцы увидят, что тебе плевать на их мнение, то скоро утратят интерес и оставят тебя в покое.

"Тристан обернулся и заметил вдали стражников. Они смотрели по сторонам, явно размышляя, куда пойти дальше. Через несколько мгновений трое из них направились в сквер, а двое – в их сторону.

– Я привыкла, что обо мне говорят нелестные вещи, но сегодня… – Адриана тяжело сглотнула.

– Что сегодня? – Тристан придвинулся ближе, уперевшись ладонью в землю за ее спиной, словно собирался обнять, но она даже не заметила этого.

– Сегодня я услышала, как Альберт, сын местного судьи, обсуждал с друзьями, что я провела ночь с ним и… и еще с тремя мужчинами. Одновременно.

Тристан стиснул челюсти. Он ненавидел тех мерзавцев, которые распускали слухи о девушках и приписывали себе любовные похождения, которых на самом деле не было и в помине.

– Этот Альберт наверняка трусливый девственник с пшеничным ростком вместо члена, вот и придумывает небылицы, – раздраженно выплюнул он, и Адриана, вместо того чтобы смутиться, тихо рассмеялась.

Тристан залюбовался ею и на короткий миг забыл, что за ним гонятся люди Клеона. Его заворожил ее смех – не звонкий и переливистый, как у многих девушек, а низкий, хрипловатый и до умопомрачения соблазнительный. Адриана была еще совсем юной, но Тристан точно знал, что она вырастет роковой женщиной, которая разобьет не один десяток мужских сердец.

– Знаешь, самое обидное во всех этих слухах то, что я ни с кем даже не целовалась. – Сказав это, Адриана замерла, и ее щеки тут же покрылись пунцовым румянцем.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– И ты до сих пор ни с кем не целовалась?

Цвет ее лица грозился стать таким же красным, как росшие вокруг маки.

– Я мечтала сделать это по любви, но отец желает поскорее выдать меня замуж, а все претенденты в женихи – грубые мужланы вдвое, а то и втрое старше меня. Так что я утратила надежду подарить первый поцелуй тому, кто хотя бы мне понравится.