Изгнанник Ардена

А если спросит, как вы поддерживали связь с Изобель, ответьте, что все это время находились в Ардене и послания вам передавал моряк по имени Роберто – он плавает под парусами «Пеликана». Прошу, ничего не напутайте, иначе ни вам, ни Изобель не сносить головы.

От потока новой информации мозг Адалины закипал, а перед глазами кружились темные мушки. Но, услышав имя верной служанки, она встрепенулась.

– Изобель? Где она? Что с ней? Она во дворце?

Служанка с опаской взглянула на дверь, за которой раздались шаги.

– Потом, – одними губами произнесла она и отпрянула аккурат в тот момент, когда дверь распахнулась и в покои вошел Стефан.

Адалина вжалась в подушку, желая исчезнуть, провалиться сквозь землю, оказаться где угодно, только не здесь – в одной комнате с человеком, от одного вида которого ее передергивало от омерзения.

Стефан был одет в простой синий камзол с эполетами и рубашку, расстегнутую до груди. Парик отсутствовал, и темно-русые отросшие пряди блестели в свете осеннего солнца.

– Ну здравствуй, моя дорогая беглянка, – протянул Стефан елейным тоном, от которого Адалину чуть не стошнило. – Знала бы ты, как я по тебе скучал. – Он театральным жестом прижал руку к груди и выпятил нижнюю губу.

Адалина ничего не ответила. Она чувствовала себя мошкой, запутавшейся в паутине ядовитого паука.

– Как ты? Надеюсь, уже лучше?

Стефан приблизился к ней. Адалина еще сильнее вжалась в подушку в немом протесте, когда он пригнулся и поцеловал ее.

Правда, назвать это поцелуем можно было с натяжкой. Он прижался к ее рту так, что у нее разболелась челюсть, а потом до крови прикусил нижнюю губу, заставив ее всхлипнуть от боли.

– Мадлена, – он обернулся к служанке, которая все это время стояла позади и не смела поднять голову, – позови лекаря, а я пока побеседую с моей любимой фавориткой. Мне так не хватало ее, особенно когда меня постигло великое горе. – Он снова наклонился к Адалине.

 – Ты слышала печальную весть? Моя дражайшая супруга умерла при родах вместе с нашим малышом. – Его голос был пропитан притворной скорбью, но в глазах сверкал лед безразличия.

Мадлена поклонилась, и стоило ей выйти из комнаты, как Стефан резко переменился в лице.

– Неужели ты, тупая шлюха, решила, что сможешь одурачить меня и сбежать?

Адалина отвыкла от этого прозвища, отвыкла от образа глупой пустышки, а еще очень сильно устала.