Изгнанник Ардена

Адалина не смела поднимать взгляд. Ее грудь тяжело вздымалась, и она мысленно благодарила Тристана за свободную тунику, которая скрыла любые намеки на женскую фигуру.

– Рыдал он тоже как девка, когда его хлестали плетью за новую попытку побега, – усмехнулся Тристан, и Адалине захотелось залепить ему пощечину. С такими талантами ему впору выступать в театре.

Привратник смотрел на нее еще несколько мгновений, а потом отступил.

– Не смею вас больше задерживать, милорд. Можете проезжать. – Он свистнул стражникам у лебедки, и те начали поднимать кованые решетчатые ворота.

Тристан направился к карете, и Адалина умышлено споткнулась, едва ли не кубарем ввалившись внутрь. Когда вошел Орсон и закрыл за ними дверь, она привалилась к стене, и все ее тело обмякло от облегчения.

– Умница. – Тристан сжал ее ладонь в приободряющем жесте, когда карета дернулась с места. – Самое сложное позади. Осталось пересечь границу Аталаса, и ты будешь в безопасности.

Адалина заглянула в заднее окно и увидела отдаляющиеся высокие стены.

В этом городе осталось все, что когда-то ей было дорого, но она искренне надеялась, что больше никогда туда не вернется.

Глава 13"

"Путь от Аталаса до границы Ардена занял почти месяц и пролегал мимо Итириона, Сонориона и Миласа. В каждом городе Тристан и Адалина сбрасывали личины и примеряли новые так же легко, как змеи сбрасывали шкуру. В Итирионе Адалина продолжила изображать роль юноши, но уже не слуги, а подмастерья обувного мастера – Тристана. В Сонорионе они притворились супругами и даже делили в трактире одну комнату на двоих.

Правда, Тристан решал дела гильдии в городе, и почти все то время Адалина провела в одиночестве. А когда он ночевал в трактире, то проявлял чудеса благородства и спал на полу, уступая ей кровать. В Миласе удача улыбнулась Адалине, и настал ее черед насмехаться над Тристаном, потому что ему пришлось вырядиться в старика: он где-то нашел парик с седыми волосами и такую же белоснежную накладную бороду. Адалина же изображала его дочь.

Орсон и Адам всегда были где-то неподалеку, чтобы защитить их в случае беды, но держались особняком. Лишь на трактах они путешествовали вчетвером.

Адалина ела простую, порой совершенно невкусную пищу, изнывала от жары, не имела возможности принимать горячую ванну по несколько дней, спала на неудобных постелях в замызганных трактирных комнатах и постоянно сохраняла бдительность, но даже при таких условиях чувствовала себя свободной и в какой-то мере счастливой.