Поднимаю подбородок, выдерживаю потемневший взгляд дракона.
Сардар по-прежнему слишком близко ко мне. Между нашими лицами всего пара сантиметров. Остро чувствую жар его тела, аромат свежести и вереска.
Сардар нависает, давит энергией и мрачной силой. Я ощущаю его каждой клеточкой тела, каждым волоском, он проникает в меня, но при этом и пальцем не трогает.
Будоражит, вызывая стаи перепуганных мурашек по плечам, груди, бёдрам, ногам, вот только в страхе ли дело? Или в чём-то другом?
– В этом проблема? – проговариваю охрипшим голосом ему в губы.
– В чужом запахе на мне?
Смотрит на меня сверху вниз раздражённо-брезгливо, а в следующий миг разворачивается и уходит прочь. Останавливается у стены. Слышу звук откупориваемого графина и льющейся жидкости.
Только сейчас замечаю тёмно-бордовый кожаный диван, стоящий у стены и почти сливающийся с нею. Сардар опускается на него. Устраивается поудобнее, вальяжно на нём разваливается. Продолжая беззастенчиво меня рассматривать, подносит к губам хрустальный бокал с прозрачной жидкостью и делает глоток.
Продолжаю стоять, где стояла, пытаясь разгадать замысел Сардара? Он ждёт от меня… чего? Каких-то действий? Хм, если задуматься, то выбор у меня невелик: или уползти прочь побитой собакой, или поставить на карту всё. Первый вариант не слишком-то мне нравится.
Дракон так и не ответил на мой вопрос. Но ведь молчание – знак согласия, верно?
– Раз так, – поддеваю кончиком указательного пальца тонкую бретельку платья, – то я знаю, как её решить.
Приспускаю с плеч бретельки. Уверенным движением дёргаю шнуровку платья у себя за спиной. Тяжёлый гладкий шёлк скользит вниз по моей груди, бёдрам, коленям и приземляется к моим ногам блестящей тканевой лужицей.
На мне остаётся белый кружевной корсаж с крохотными пуговицами и белое кружевное бельё тончайшей работы. Прохладный влажный воздух окутывает успевший стать плоским живот. Чувствую, как под тонкой тканью корсажа напряглись вершинки груди.
Отмечаю, как замирает дракон на диване напротив.
Как его пальцы с усилием сжимают хрустальный бокал. В чём дело, генерал Хард? Не ожидали? От спокойствия и расслабленности не осталось и следа?
Мрачное лицо Сардара остаётся невозмутимым, лишь уголок правой брови чуть приподнимается вверх.
Я внутренне удовлетворена его реакцией.
Переступаю лужицу шёлка и, медленно покачивая бёдрами, направляюсь к воде. Останавливаюсь у самого бортика. Сбрасываю туфли.
Остановившимся взглядом смотрю на бирюзовую рябь.
