Откидываюсь на подушки и прикрываю глаза. Сквозь надвигающийся сон чувствую, как добыча медленно и осторожно делает попытку выскользнуть. Пресекаю её сразу. Бессознательно сжимаю сильнее, не позволяя пошевелиться.
«Моя!» – предупреждающе рычит зверь внутри.
Лана шмыгает носом. Моя рубашка на груди стремительно мокнет от её слёз.
Кажется, принцесса чем-то недовольна. Вот только мне глубоко плевать. Привыкнет.
Алана.
Просыпаюсь от тусклого серого света, заливающего комнату. Свежий ветерок из приоткрытого окна треплет занавески.
Поворачиваю голову вправо, провожу ладонью по пустой остывшей кровати.
С облегчением выдыхаю в потолок балдахина. Я одна.
Оставил меня в покое и даже не тронул. Что-то мне подсказывает, что передышка эта временная, но хотя бы до родов у меня время есть, и это уже что-то.
Отбрасываю в сторону одеяло, сажусь на кровати и тру ладонями лицо. Кажется, опять припухшее. И живот распирает, давит на всё на свете. Драконий Бог, скорей бы уже… Встряхиваю волосами, гоня прочь эти мысли.
Нет, сейчас нельзя торопить время. Даже если очень хочется.
Накрывает странная апатия. Плетусь в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.
Вернувшись в комнату, обнаруживаю в ней Олию, готовую помочь с платьем и причёской. Не противлюсь.
Мой гардероб как-то незаметно пополнился одеждой. Большинство платьев нежных оттенков – розовые, сиреневые, голубые, лимонные – будто из прошлой жизни. Выбираю привычное голубое, облегающее живот и расходящееся книзу лёгкими шёлковыми волнами.
Волосы Олия присобирает сзади и скрепляет нитями белоснежного жемчуга.
За окном громко каркает ворона."
"Завтракаю за чайным столиком перед давно потухшим камином. Отламываю хрустящий краешек слоёной булки, кладу её в рот, прокатываю по языку крупинки ягодного варенья из начинки. Задумчиво прощупываю тугой живот. Интересно, сколько у меня осталось времени? Неделя? Две?
Как это странно – одновременно желать и страшиться предстоящих родов. Морщусь: нет, не так. Не родов, а того, что за ними последует.
И самое поганое, что впереди ни просвета, ни выхода. Сдавливаю виски и зажмуриваюсь.
То, что я здесь ещё полбеды. Намного хуже то, что я больше не чувствую зверя Иниса. Это так странно – остаться совсем одной. Я словно осиротела.
Травяной чай в белоснежной фарфоровой кружечке давно остыл, а я так и сижу, рассматривая остановившимся взглядом зияющую темноту камина.
– Госпожа! – Олия приседает, склонив голову. – К вам посетители.
