Раз супруга у вас нет, до первого оборота вам нужно будет отдать детей в имперский приют.
Вздрагиваю, как от удара хлыста.
— Это необходимая мера. Иначе малыши могут пострадать сами и причинить вред другим. Только другой дракон может научить их жить в ладу со своей второй ипостасью.
— И когда случается первый оборот? — спрашиваю дрожащим голосом. Я не хотела отдавать ребенка отцу, а теперь речь вообще о приюте.
— Примерно в пять лет.
— Но они же будут еще совсем крошками. Я не смогу отдать их, — мои глаза наполняются слезами.
— Ради их блага сможете. Тем более два раза в год посещения разрешены.
— Два раза в год?!
— Это лучше, чем ничего.
— Не расстраивайтесь. У вас впереди пять чудесных лет. Проходите в зал, я принесу сейчас все, что у нас есть о лорде Морригане, чтобы вы могли рассказывать детям самые лучшие истории.
Как только хранитель удаляется, я придвигаю книги ближе к себе. Огромный фолиант оказывается Историей древних драконьих родов. Вся династия Морриган слыла отважными воинами. Леонард Морриган не был исключением.
О его храбрости слагали легенды, но чем больше я читала, тем больше убеждалась, что он был настоящим чудовищем. Он вырезал целые селения магов, карал их огнем и мечом, только потому, что они не хотели становиться рабами драконов. И ему было все равно, кто оказался у него на пути: женщина, старик или ребенок.
Пересмотрев все книги, перехожу к газетам. Светская хроника кажется мне интереснее легенд об отце Эрнана. Плюс газет и в том, что здесь есть магические фотографии.
Картинки, созданные магической живой кистью.
Мой взгляд останавливается на свадебной фотографии Леонарда и Эйвери. Невеста похожа на прекрасную фарфоровую статуэтку, а жених на огромную гору, упакованную в парадный мундир. Леонард равнодушен, Эйвери улыбается. Но за этой улыбкой скрывается страх. Очевидно, у невесты не было иллюзий перед свадьбой. Она предчувствовала, что из их брака не получится ничего хорошего."
"Вторая заметка посвящена рождению наследника. Текст просматриваю по диагонали, но фотография вызывает у меня интерес.
На лице Леонарда нет ни радости, ни гордости. Вновь то же самое безразличие. А Эйвери изменилась: исхудала, осунулась. Она крепко прижимает к себе кружевной конверт с новорожденным, будто хочет уберечь его от опасности. Невольно обращаю внимание на запястье леди Морриган. Рукава ее платья длинные, длиннее, чем принято носить. Но на правой руке кружевная оборка приподнялась, и я вижу густую синеву, напоминающую кровоподтек.
