Дело даже не в том, что она появилась из ниоткуда и окружена ореолом тайны. И даже не в том, что красивая до безумия. Просто у меня такое чувство, что я ее знаю. Перебираю в голове образы всех девушек, которых когда-либо встречал и понимаю, что никогда не видел никого похожего на нее. У нее внешность северянки. Глаза голубые и чистые, как воды Ледяного моря. Волосы, будто посеребренные лунным светом. Таких у местных женщин не встретишь.
К слову, и она ведет себя со мной так, будто хорошо меня знает, причем не с очень хорошей стороны.
Если бы не знал свою мать, подумал бы, что это она настроила Диану против меня. Но странное отношение девушки ко мне проявилось сразу же при первой встрече, когда она еще понятия не имела, кто я такой. Испугалась, затрепетала как лань, а потом окатила меня взглядом, полным презрения. Шипела на меня, огрызалась, будто я ей глубоко неприятен. Никакого почтения. Никакого страха. Другие девушки, зная, кто я, краснели, бледнели, из кожи вон лезли, чтобы понравиться. У этой же мое высокое положение не вызывало благоговения.
Приставленные наблюдатели ничего интересного не сказали. Девушка ни с кем не общается. Ходит только на рынок за продуктами и к морю. На шпионку не похожа. Да если бы она и была шпионкой, то ее целью был бы я. Но она не пыталась идти со мной на контакт. Напротив, всячески избегала.
Никто из соседей не мог вспомнить, когда и как она здесь появилась. И я этому не удивлялся. С ней было что-то не так.
Я все больше убеждался в том, что она как-то связана с исчезновением Ясмины.
Если бы… если бы не ее беременность, то был бы уверен, что это она.
Но не буду же я ее ощупывать, пытаясь обнаружить запрещенные артефакты.
И просить Шона Мора проверить ее на запрещенку не хочу. Потому что, если он ее обнаружит, то страшно подумать, чем это закончится.
Хотя… Может быть, сыщик прав, и я выдаю желаемое за действительное. И Диана — просто несчастная девушка, которую мать пригрела у себя по доброте душевной.
О моей жене все так же не было новостей. Шон Мор рыл землю, но никаких зацепок, так и не обнаружил.
А ведь она исчезла из-за меня. Чувство вины разъедало душу, отравляло, лишало сна и покоя. Наверное, поэтому я хотел видеть в Диане свою Ясмину. Иначе пришлось бы признать, что ее больше нет. Может, именно поэтому я и не требую у начальника сыска проверить подозрительную горничную. Потому что так у меня хотя бы остается слабая надежда, что Диана — это Ясмина.
Наверное, именно поэтому меня тянет к дому матери, к Диане.
