— Касается, потому что это странно, — чувствую, как в груди разгораются угольки гнева. — С каких это пор ты пускаешь в дом чужих? Шон Мор сказал, что девушка больна. Ты бы не стала терпеть рядом умственно отсталого человека.
— Тебя-то я как-то терплю, — не сдерживается от шпильки мать.
Но я пропускаю этот укол. Сейчас важнее убедиться, что мать не скрывает Ясмину. Использование артефактов, или не уведомление властей о случаях такого использования, жестоко карается. И мне будет очень тяжело защитить мать и Ясмину от наказания.
— Где эта девушка?
— Ее здесь нет, — спокойно отвечает мать. — Экскурсию по дому устраивать тебе не буду. А где выход, ты и так знаешь.
Когда мать окружает себя ледяной стеной, говорить с ней бесполезно — все равно ничего не скажет. Лучше прийти потом, когда она немного оттает. А пока дам приказ выставить здесь наблюдение.
Распахиваю дверь, которая бьется о какую-то преграду, и едва успеваю подхватить девушку, которой эта дверь прилетела в лоб. Внимательно осматриваю ее, чтобы оценить последствия причиненного ущерба.
Справа над бровью появляется красная шишка. Провожу по ней пальцами, будто в силах ее стереть.
Интересуюсь, как она, потому что девушка как-то странно замерев, смотрит на меня расфокусированными глазами. Похоже на болевой шок.
Задаю вполне логичный вопрос о ее самочувствии, но она в ответ дерзит.
— С тех пор как вы появились в моей жизни, намного хуже, — срывается с ее губ, глаза сверкают гневом.
Она сокрушенно осматривает разлетевшиеся по дороге овощи, битые скорлупки в лужицах белков.
Скорее всего, это зеленщица принесла продукты для матери. Мать редко куда-то выходит, поэтому она договорилась с торговками, чтобы снабжали ее товаром.
Не сразу обращаю внимание, что платье зеленщицы слишком свободно в области живота. Всего лишь еще одна беременная девушка. Под описание Шона Мора она совершенно не подпадает. Бойкая, за словом в карман не лезет, на лице богатый спектр эмоций. На умственно отсталую точно не похожа.
Девушка чуть неуклюже пытается присесть, чтобы дотянуться до кочана капусты, но я опережаю ее.
— Я сам все соберу. Стойте. В конце концов, это моя вина.
Вместо благодарности, она одаривает меня таким взглядом, будто я разорил ее дом и убил всю семью.
Понятное дело, овощи потеряли презентабельный вид, а яйца… В общем, мама сегодня останется без омлета.
Но это не стоит той неприязни, с которой девушка на меня смотрит. Впрочем, девушку можно понять.
