Увидев меня, Диана вздрагивает от неожиданности. Безмятежное выражение лица меняется на обеспокоенное.
— Не переживай, надолго не задержу, — мне неприятно, что она так реагирует на меня. Но было бы странно, если бы она радовалась моему приходу после того, как ее напугал у библиотеки.
Она кладет недорезанный плод в чашку, но нож из рук не выпускает. Будто собирается пустить его в ход, если я перейду черту. Смешная.
Наверное, мне надо было бы извиниться за свое поведение, чтобы хоть немного расположить ее к себе.
Но я не привык извиняться, если чувствую себя правым. Поэтому выкладываю ей все как есть, не подбирая слов.
— Я много думал и пришел к странным выводам, — она смотрит на меня настороженно. — Признаться я не был в восторге, когда ты здесь появилась. Я не доверял тебе. Я и сейчас тебе не доверяю. Но ты единственный человек, который может находиться рядом с моей матерью. Позаботься о ней. И когда меня не станет, пусть она найдет в тебе утешение. В тебе и твоих детях.
В ее небесных глазах появляется недоумение, а потом вспыхивает недовольство.
Она отставляет чашку в сторону и решительно поднимается.
— Что это за разговоры? Ты обязательно вернешься, — негодует она, тыкая в воздух перед собой ножом.
— Если ты и дальше продолжишь им размахивать в таком же духе, то есть вариант, что я вообще отсюда не уеду, — усмехаюсь я.
— Не говори тогда ерунды, — она кладет нож в чашку с нарезанными грушами, над которым витают осы.
— То, что я сейчас скажу, спасет вам жизнь.
Поэтому все хорошенько запомни: при первых же разговорах об эвакуации в городе, вам нужно уехать на остров Ветров. Там безопасно. Вирены боятся воды и не могут пересекать большие расстояния по морю. Уезжайте, не задерживаясь. Бросайте все. Возьми вот это, — достаю из-за пазухи конверт и протягиваю ей.
— Что это?
— Там карта места, где хранится все золото, которое мне удалось заработать за всю жизнь. Я хочу, чтобы вы были обеспечены.
Она изгибает бровь:
— Разве такие знатные люди, как ты, не хранят деньги в банках?
— Там малая часть.
Не доверяю банкирам. Они подчиняются воле императора. А император одной рукой дарует, а другой отнимает.
— А мне доверяешь, значит? — в ее голосе сквозит скепсис.
— Нет. Просто ты сама не догадаешься, о чем там говорится. Только моя мать поймет, что я имею в виду.
— Почему бы сразу не отдать конверт леди Эйвери? Зачем ты даешь его мне?
— Потому что не хочу, чтобы леди Эйвери лишний раз волновалась.
