— Мама сказала сидеть тихо, чтобы они меня не нашли. А мне надоело сидеть.
— Они? Кто они?
— Тучки.
Меня обдает ледяной волной страха. Вирены? Они здесь?
— А где твоя мама?
Малыш подбегает к окну и тычет куда-то пальцем, но я там никого не вижу.
— Ну вот же, вот она! — он показывает на каменную глыбу. — Мама сказала, что это игра. Тучки ее нашли. Но потом тучки ее расколдуют.
— Майло, твоя мама сказала, что ты молодец, — прячу за улыбкой подступившие слезы. — А теперь мы поиграем в моряков. Нам нужно найти один остров, где зарыты настоящие сокровища.
Пойдем? Только нужно спешить, пока их не захватили пираты, — протягиваю ему руку.
— А мама? — он не спешит подавать мне ладошку.
— Мы приедем к ней, как только найдем клад. Мы сможем купить ей все, что она захочет.
— Мама хотела новое корыто. Старое худое стало, — его пальчики цепляются за мою ладонь.
Теперь нужно как можно скорее добежать до моря. Если вирены все еще здесь, то опасность грозит нам всем. Надеюсь, с Эйвери ничего не случилось.
Мы выходим наружу, и Майло сразу же отпускает мою руку.
Бежит к каменной глыбе. Не знаю, верить ли его истории. Возможно, просто у мальчика богатая фантазия.
Майло крепко обнимает камень и что-то бормочет. Подхожу ближе и трогаю шероховатую поверхность. Она теплая, будто нагретая солнцем. Но небо над нами сплошь в серых тучах.
Если внимательно присмотреться к истукану, то можно увидеть очертания человеческого лица. Наверное, мое воображение играет надо мной злую шутку, но теперь я вижу в этой каменной глыбе женщину.
— Я позабочусь о нем, — негромко говорю ей, и мне кажется, что она меня слышит.
— Майло, нам нужно спешить. Погода портится. Если море будет неспокойно, нам будет сложно добраться до острова.
Он отлипает от камня и кивает головой.
— Пошли.
— Если вдруг снова появятся тучки, игра в прятки продолжится, — снимаю с себя дорожный плащ. — Надень на себя, Майло. Если вдруг мне негде будет тебя спрятать, садись на землю, накрывайся с головой и не шевелись.
Майло тонет в моем плаще, путается в нем, но лучше уж так, чем идти в открытую.
Может, плащ и не сможет его защитить, но мне так будет спокойнее.
Между тем, тучи на небе сгущаются. Налетает сильный порыв ветра и вздымает простыни парусами. Хлопает ставня.
— Это они, — шепчет Майло, — в прошлый раз тоже так было.
Оглядываюсь на дверь лачуги прачки. Далеко. Не добежим.
Сжимаю маленькую ладошку:
— Майло, помнишь, о чем я тебе говорила?
Теперь и я их чувствую. Будто могильным холодом повеяло.
