— Почему Призрачный? — спрашиваю с удивлением.
— Мы с папой плавали к нему. Если подплыть ближе, он исчезает.
Переглянувшись с Эйвери, понимаем, что это как раз то, что мы ищем.
Глава 21. Под лед
Эрнан
Вирены превратились в черную чуму, выкашивающую население Киарской империи. Как вестники апокалипсиса они пролетали мглистой дымкой, оставляя после себя безжизненные пространства. В императорском совете уже давно царила паника. Да, император, члены его семьи и его приближенные спасутся в убежищах. Там есть все необходимое для комфортного проживания, но никто не знает, что будет потом, когда закончатся все припасы.
Несмотря на планы выращивать животных и растения, советники молчат о том, что всем понятно: ресурсов на всех не хватит.
Туманность будущего — тема, на которой вето. Ее нельзя обсуждать, чтобы не провоцировать упаднические настроения.
Рядовым жителям и вовсе ничего не говорят. Напротив, делают все возможное, чтобы информация о реальном положении дел не распространялась. В оцепленной солдатами Эдарии и вовсе готовятся грандиозные празднества.
Пир во время чумы. В то время как сам император и его клика уже в безопасности.
Очень надеюсь на то, что Диане хватило благоразумия поступить так, как я ее просил. Бриан сообщил мне, что заходил к моей матери и не застал ее дома. В убежище мать ехать отказалась. Это тоже мне рассказал Бриан.
Боевые товарищи уже понимают, что все мы смертники. От этой напасти нет спасения. Мы можем только отсрочить трагический исход, дать возможность людям жить.
Немного дольше, чем в случае, если бы сложили оружие.
Сейчас наш лагерь расположился у Ревеля. Это север империи. Здесь жутко холодно даже в начале осени. На горах толстыми шапками лежит снег, а в предгорье еще зеленую траву покрывает серебристая изморозь."
"Люди здесь высокие, светловолосые, голубоглазые, немногословные и суровые. Возможно, Диана из этих мест. Почему-то мысли то и дело возвращаются к ней. Раньше я полагал, что думаю о Диане, потому что переживаю о безопасности матери.
Теперь я в этом не уверен. Что-то в ней цепляет. Может, как раз таки ее холодность и предвзятое отношение ко мне. К этой колючке меня тянет как магнитом. Хочется видеть ее каждый день, слушать ее дерзости, дразнить в ответ.
Кружа над вершинами гор, сверкающих ослепительной белизной в лучах скупого солнца, замечаю движение в нескольких километрах от меня. Вирены. Они клубятся черными бесформенными тучами, сбиваются в кучу, будто держат совет.
