Каждая рана — равноценная плата за боль, которую я причинил другим людям. Если бы можно было кровью искупить вину перед ними.
Вирен мог убить меня сразу, но он с садистским удовольствием сечет мою плоть, не давая умереть, продляя мои страдания.
""Убей меня"", — хриплю черной кровью.
— Нет, мой мальчик. У меня на тебя другие планы.
Странно, но когда я открываю глаза, то понимаю, что лежу в палатке в лагере.
Свет солнца золотит пылинки, вьющиеся в воздухе надо мной.
Мне кажется, что я уже умер и попал на ту сторону, где мне теперь вечно придется с кем-то вести войну.
Потягиваюсь и издаю стон. Все тело — сплошной сгусток боли. Уверен, над ним успели поработать целители, но от ощущений хочется просто умереть.
— Очнулся? — поворачиваю голову в сторону и вижу рядом лицо Бриана. — Пить будешь? — протягивает мне фляжку.
Киваю.
Касаюсь потрескавшимися губами ее горлышка. Жадно глотаю воду.
— Погоди, погоди, не так быстро. Тебе пока много нельзя.
Бриан отнимает фляжку.
— Ты мне мерещишься? Я уже умер?
— Ты почти умер.
Можно сказать, тебя вытащили с того света. Странно, что к тебе привел вирен.
— Как это?
— Показался дозорным, они бросились за ним. Он покружился аккурат над тем местом, где лежал ты. Если бы они вовремя не подоспели, ты бы истек кровью.
— Что с тем виреном?
— Он просто растаял. Да и ребятам стало не до него, все их внимание захватил ты. Видно, и среди виренов попадаются добряки.
— Сомневаюсь, — мой голос сиплый и надтреснутый, и Бриан наклоняется ко мне, чтобы меня лучше слышать.
— Этот же вирен чуть не убил меня. Мог убить, но почему-то не убил. Сказал, что у него на меня свои планы, — закашливаюсь.
— Не говори так много.
— Ты был прав, они разумны. И они освобождают территории, для своей цивилизации. Нам и попросту нечего противопоставить.
— У всех есть слабые места, — горячо заверяет Бриан.
— Только пока мы их обнаружим, защищать будет некого.
— Эрнан, по протоколу мы обязаны сообщить о том, что случилось твоим родным.
— Только не матери, — пытаюсь приподняться, но тело не слушается.
— Я не хочу, чтобы она волновалась."
"— Лилии?
Пожимаю плечами.
— Ты о ней ни разу не вспомнил. Всю неделю, что ты был в беспамятстве, я сидел рядом с тобой.
Ты звал Ясмину и… Диану. А еще ругался на отца.
Морщусь. Теперь я помню, что видел в своем забытьи Диану, которая становилась Ясминой. И наоборот.
— Это был бред.
— Я могу понять остальное, но почему Диана?
— Ни по чему. Говорю же, бред.
