— Но вы его и так теряете! Неужели не чувствуете, что он изменился? Это не полноценная личность, а лишь одна ипостась.
Эйвери поджимает губы.
— Не хочу с тобой ссориться, Диана, — она с нажимом произносит мое имя. — Нам лучше закрыть эту тему. Я совершила много ошибок по отношению к сыну. И не хочу повторять их снова."
"— Но вы совершаете новую, — пытаюсь достучаться до нее, но Эйвери окидывает меня таким взглядом, что я понимаю, спорить и убеждать бесполезно.
Утром, собрав корзинку со снадобьями, иду на берег.
Дракон лежит у входа в пещеру. Вид у него уже не такой несчастный и болезненный. Можно сказать, довольный.
Неподалеку валяются кости и остатки коровьей шкуры. Картина совершенно не живописная. Морщусь. Скоро к отвратительному виду прибавится еще и запах.
— Что ты творишь?
«О, мучительница моя пришла! Что-то ты ранехонько. Соскучилась уже?» — приветствует он меня, приподнимая голову с камней.
— Ты в курсе, что в Сулейме вирены? Сейчас ты пожрешь весь скот и что делать местным?
Но он реагирует совершенно на другую часть фразы.
«В Сулейме вирены? Откуда знаешь?»
— Мы столкнулись с ними. Но нам удалось сбежать. Майло, тот мальчик — сын прачки из рыбацкой деревни. Они обратили ее в камень. Из всей деревни выжил только он.
«Из-за этой сволочи я мог потерять тебя и мать. Он должен был сам отвезти вас сюда. Ничего бы не случилось, если бы он прибыл в расположение немного позже».
— Эрнан думал, что Эйвери не захочет никуда ехать. Остров был вариантом на крайний случай»
«Не оправдывай его.
Если есть малая вероятность того, что дорогие тебе люди пострадают, нужно сделать все, чтобы этого не произошло».
— Эйвери никуда бы не поехала, — качаю головой.
«Даже моя жалкая человеческая форма гораздо сильнее ее. Скрутить, связать, замкнуть в каюте. Лучше уж так, чем позволить ей погибнуть, уважив ее волю».
— Нельзя так с людьми.
— Пфф, — он выпускает облачко дыма.
— И все же. Подумай о том, что я тебе сказала, насчет скота. Не отбирай у людей последнее. Ты съешь всю живность и что будешь делать потом? Тебе все равно придется обратиться в человека.
«Нет, — он мотнул головой. — Я только стал свободным. Я могу разговаривать с кем хочу, делать что хочу. Ты привыкнешь ко мне такому. И мать привыкнет».
Я даже не знаю, что ответить ему. Мне жаль его. Я могу понять его чувства. Но так поступать нельзя.
«Знаешь, этой коровы мне хватит на неделю. Я не стану брать еду у местных, буду улетать охотиться, как только наберусь сил.
